Ржавый клинок взмыл вверх, готовясь отдать приказ о наступлении, армии призрачных негодяев. Грязными тряпками на ветру, в небо взметнулись пиратские штандарты. Забили барабаны, заиграл гор, запели рога.
- Нет, - Шаман без труда встал. Сильный, молодой, здоровый. Расправил плечи.
В правой руке великий меч, в человеческий рост, щерится обсидиановыми клыками. В левой ивовый щит, с ликом леопарда-Качлина. На голове сияет свежими перьями знак предка Рейя, могучий торс охватывает двуцветная накидка в честь Отца-Солейриса и верного защитника – мира теней. На ногах поножи из крепкой крокодильей шкуры и костей – дар предка Ану.
А за спиной у смелого шамана сияет неземным светом храм. Встали за спину одинокому воину все боги, что берегли в минувшие века сей храм. Встали как один. Ради доброго дела.
- Это я иду к тебе, - закончил Ривачег сурово. И сделал шаг сквозь барьер.
Укрылся щитом, поднял меч, что одной рукой не под силу поднять человеку. В ореоле силы великих покровителей прошлого – золотистом, молочном, снежно-белом, двинулся на врага.
Они текли сюда волной. Узрев врага, обратились в цунами. Нахлынули. Вцепились когтями абордажных сабель, клыками топоров, плюнули ядом стрел и мушкетов. Безумной ордой накатили на одинокого врага.
Отхлынули. Он стоял один. Целый и невредимый. Дышал легко и свободно. Высоко правой рукой вздымал над головой меч. Стоял на куче пепла, пыли, грязи. Медленно растворяющейся горе тел пиратов-призраков. Изможденный, изрубленный капитан, из-под пяты озаренного светом воина, тянулся ржавым клинком к его сердцу.
Взмах шипастого меча. И голова скелета катится прочь, рассыпаясь прошлогодней трухой. Жуткий, леденящий душу вой, тысяча, две, три тысячи или больше глоток в унисон оплакали потерю вожака. Захныкали, запричитали на свой лад.
Вновь было бросились в атаку. Откатились, оставив вдесятеро больше упокоенных немертвых. Зарыдали. Отпрянули.
«Каждый сам за себя»! Разнеслось над полем боя. По одиночке или небольшими группами пираты бросились наутек, теряя вожделенное золото, одежду, оружие, ноги и руки. Ривачег бросился за ними. С небес на врагов спикировал предок-кондор, в ущелье беглецов настиг леопард, из рек и болот нахлынули крокодилы. Духи гор засыпали их священными камнями. Духи рек смыли как весеннюю листву.
До самого корабля шаман преследовал бестелесную орду, преследовал и уничтожал. Без злости. Без ярости. Просто так было нужно.
Он вцепился в плоть черной птицы скорби. Приподнял ее над землей. Оттолкнул. Бросил на глубокую воду. С плачем и стенанием развернулся первый призраг оверштаг, взял круто к ветру, помчался над волнами, унося угольные тучи. Вспыхнул блеском истинной тьмы и рассеялся грязным туманом над водой.
«Вот и славно». – Подумал «Призывающий дождь». «Сколько теперь его не увидят? Поколение? Два? Десять лет или целый век? Неважно – все передышка». Он медленно поплелся обратно к храму, волоча по земле тяжелый меч. Медленно уходила сила из рук, уменьшались мышцы, прорезали тело морщины, висла кожа, седели волосы.
К храму доплелся уже старый Ривачег, седой и разбитый. Не евший, плохо спавший, потерявший много крови. Доплелся. Встал меж двух дряхлых драконов, низко поклонился. Всем поклонился. Богам старым и новым, тем силам, что помогли от беды уберечь, этот остров и множество других мест, о которых шаман никогда не слышал и где никогда не побывает.
Поклонился. Поднялся. Откинулся назад. Свалился. Больно ударился головой. Замолк. Захрапел.
Так его и нашли через день, худого, да бессильного, нашли охотники племени, вернувшегося на остров. В родные края. Нашли спящим на куче золота. Единственного, что было реальным в пиратах, помимо их великой силы и безумной ярости.
По приказу вождя перенесли в деревню. От щедрот выделили самую худу хижину и женщину приставили ухаживать, одну из самых страшненьких да неустроенных.
Ривачег не обижался. Он пил молоко и радовался, что живой. Что исполнил свой долг. Что совершил доброе дело. А еще в глубине души, у шамана, ни дать ни взять обиженного племенем, ничего не знавшем о его борьбе. Шевелилась кислая змейка самодовольства. «Теперь я не призывающий дождь, теперь я «Победитель Черного Фантома», захочу – они все у меня в ногах валяться будут, а вождь мне задницу своей мантией утирать станет, захочу – этот остров порабощу, и соседние, я теперь сильный».