Они были его учениками. Они были будущим племени и острова. И сегодняшнее повествование, как и многие другие испытания, должно было подготовить неофитов, к тяжкому пути изгоя и вызовам судьбы, кои выпадают на долю каждого шамана.
- В вышине реял кондор – предок Рейя не оставил нас в час опасности, у подножия гор скалился леопард – отважный предок Качлин, из глубин сонного Таричанга поднялся крокодил – сильный предок Ану. Джунгли замерли, перестали петь птицы, поникли цветы, а затем осыпались гнилой трухой, звери, что не предки разбежались или издохли. Под черными крыльями, призрачная морская птица подошла к берегу. С ратью великой. Из пепла и злобы. Вышел на берег черный пращур больших людей. Вышел и направился к храму. Намереваясь учинить великое святотатство.
Вачито превратился в один комок нервов, казалось еще чуть-чуть и у него выпрыгнут глаза, вперенные в учителя. Ючанто распахнул необъятный рот в смущении от торжественности момента, чем сразу воспользовались несколько мух. Пичуан надменно взирая на прочих, затаил дыхание. Заачинг зевнул, отмахнувшись от гневного взгляда рассказчика.
- Он шел, и там где ступала нога мертвеца, чернела твердь. Гнила вода. Опадала листва. И даже змеи, хитрые и могущественные, умирали в корчах. Он прошел мимо Таричанга и предок Ану, не выдержав, обратился вспять. Миновал перевал, где сразил в неравной битве предка Качлина. Поднялся к вершине и грязным туманом застил взор предка Рейя. Но не убоялся шаман, не ударился в бегство, не взмолился о пощаде. Твердо стоял он на пороге храма. Этого храма, и вера его была крепка.
Ючанто опасливо покосился на каменную арку – сцепившихся крыльями драконов, будто ожидая, что тьма из прошлого вновь ворвется в древний храм, нарушив мирный вечер. Вачито зажмурился. Пичуан свысока обвел взглядом товарищей, стараясь скрыть дрожь в руках. Заачинг с любопытством рассматривал скарабея, которого только что поймал.
- И сказал нечестивец, нарушающий порядок вещей. Не сказал – возопил гласом, коего нет ни у человека, ни у иной твари земли, воды или неба, и есть у всех вместе. «Отдай мне моё, шаман, и мы уйдем, не тронув тебя. Если же ослушаться посмеешь, предам тебя смерти, которой нет страшнее на земле и под небесами. Развалю твой храм до камня. А предков пожру, аки лев рыкающий». Не убоялся шаман, не отступил, ибо вера его была крепка, и тотем его – упрямый буйвол, высился за спиной, и предки пришли на подмогу верному. И духи лесов, рек, озер, трав и горных высей, возмущенные нечестивцем, наделили святого воина силой великой. И молвил он одно слово «Нет».
Вачито почтительно устремил взгляд, на тотем-буйвола, в шести шагах позади сказителя. Ючанто последовал за взглядом товарища, на миг задумался, нахмурился, что-то для себя решил и завертел головой по сторонам, оделяя взглядом каждый из тотемов, высящихся в бликах костра старинными исполинами, на страже острова потомков. Волк, ворон, ягуар, попугай, черепаха, удав, казалось, были довольны жестом новиата и улыбались во тьме. Пичуан потупил взгляд, не смея смотреть на грозных покровителей племени. Заачинг вздохнул, выбросил скарабея, и изобразил на лице внимание рассказу. Повинуясь очередному суровому взгляду учителя.
- «Ты скрываешь не принадлежащее вам. Как вор ночной, лишенный чести и достоинства, ты, шаман, урываешь от меня моё. Не гневи, не испытывай моего терпения, или испытаешь на себе мое могущество». Молвил пришелец из краев загробных, взвыла, вторя ему, орда неспокойных, яростных духов, идущая за повелителем.
- «Приди и возьми» - ответил шаман.
Ночь и день. Так пять раз. Длилась битва. Пали предки. Раскололся тотем быка. Выгорели амулеты. Ослабли руки. Раскололся посох. В страхе бежали духи лесов и рек. Остался шаман один на один с врагом беззаконным. Собрал он силы последние, обратился к духу, что живет внутри, обратился к силам, что за гранью мира. Все, что осталось, собрал, ничего не жалея, ни жизни ни души, в бой пошел. И дрогнул гневный дух. Раскололась его сталь зачарованная. Не загорелся порох зачарованный. Спутники все до единого в страхе бежали на морскую птицу, под защиту оскверненных крыльев.
Пал на колени нечестивец, исторг из уст проклятия, бессильные, никому более не страшные, дым изошел. Поражение признал. Обратился вспять. Воя и стеная. Не отдал ему шаман ни храма, ни земли, ни острова, ни племени. Все уберег. И то чего алкал злобный призрак, то сохранил. На веки вечные. Так добро вновь обороло зло. Было так прежде, и ныне, и впредь. Мы с вами тому порука.