Капитан выходит вперед. Уверенный и сильный, он движется на врага, гулко бухают по сколотым ступеням черные ботфорты. Он весь спесь и шик, лев среди волков, в тускло-зеленом кафтане, при позолоченной шпаге, которую сжимают худые и сильные пальцы, похожие на пальцы Ривачега. В красном, расшитым настоящим золотом жилете, при множестве портупей и поясов, содержащих, такой же иллюзорный, как и сам хозяин, арсенал ножей и пистолетов. Поднимаясь, лихо крутит ус, на тощих, жабьих губах играет зловещая улыбка. Худое лицо, впалые щеки, птичий нос, высокий лоб в обрамлении пепельных волос, синий платок на лбу когда-то очень шел к черной, широкополой шляпе, зияющей прорехами от пуль. Горделивая осанка, властный вид.
Кого ты хочешь удивить, нежить? Большой человек. Из-за тощих скул проступают кости, сквозь жабий рот проглядывают гнилые зубы, острые клыки, золотые протезы. Из-за морока, маски-лица проступает уродливый, узкий череп с пустыми глазницами. В глазницах, дальше, в самой глубине – морское дно, холодное и пустое. То самое дно, где впервые упокоился на горе миру, сей пират.
Морское дно смотрит в душу шамана, лицо Ривачега и многослойный образ призрака разделяет расстояние в толщину сабельного клинка. Выдыхая черный прах из морочных легких, вожак нежити начинает говорить.
- Прочь. – Отверзлась зловонная пасть, дохнув на одиноко стоявшего в дверях человека холодом подводной могилы.
Не выдержал «Призывающий дождь», зажмурился, задрожал посох в руках, подвело дыхание, хрипом вырвавшись из горла, вторя хохоту из глотки мертвого вожака.
- Легкой смерти не обещаю, - сипит муссон мертвыми губами. - Но даю слово – она будет быстрой.
Шаману вспомнились легенды о вампирах и прочей злокозненной нежити. Легенды не его племени, не его народа, не его веры. Они казались такими реальными. Не приглашать в дом, и он не пройдет. Не разговаривать – может, не увидит. Не смотреть в глаза – не получит над тобой власти. Сейчас эти басни показались слишком настоящими.
Нет. Это страх заговорил в душе. Вырвался из плена, миновал дозволенные рамки. Прочь страх. Помогай. Не мешай.
- Сам прочь. Изыди, кость! И тогда я пощажу твою сухую плоть, - облизав дрожащие губы, ответил Ривачег врагу, смело взглянув в глаза-провалы.
Под ногами белый песок и средь песка черепашьи панцири. Первый рубеж обороны храма. Не продолжая разговор, шаман запел, запричитал шепотом, постепенно возвышая голос. Худые ноги, зная свое дело, пустились в пляс, взметнулась кровавым пятном средь мелькающих перьев накидка. Танец и песня, с панциря на панцирь, рваным ритмом шаги, прыжки, повороты, верные слова. Не сбить голос. Не пропустить шаг или поворот, не спутать панцирь с резными символами предков, не оступиться, отпечатав пятерню ноги на песке. Ошибка – поражение, смерть, безнадежность. Шаман не ошибается.
- Предки! Призываю вас. Помощи, помощи прошу. Не откажите великие. Предок Ану, разве не тебе первый кус мяса по весне? Предок Рейя, ты ли не клевал плоть своих верных? Предок Качлин, в нас твой покой. Предки! Предки! Призываю вас! Предок Тач, предок Валья, предок Лоришт, Предо Оглу…. Пре-е-е-едки! Всех до единого зову вас в черный час. Не оставьте! Наделите силой.
Раздался хохот множества глоток, смешной человек в пестрых одеждах решил потягаться с немертвым воинством. Отважный маленький смертный.
- Ну, туземец, ты знал, на что шел. – Ухмыльнулся череп-капитан, вырвал из ножен сияющий тьмой клинок, со свистом обрушил на скачущего в двух шагах противника.
Вспышка. Грохот. Тишина. Оплавленная шпага переломана надвое. Клинок, способный резать доспехи как масло, не боящийся ни магии, ни брони, испытанный, закаленный в тысяче схваток… Стал бесполезен. Разбился о щит воли шамана. Крепок барьер храма. Не пройдут мертвецы.
- Ясно, - скрежещет голос якорной цепью. – Поиграем.
Выходит вперед могучий боцман, призрак вдвое выше человека, бугрится грудь могучими мышцами, руки-стволы, кулаки-молоты. Когда-то гетербагский воин, ныне верный помощник пиратского капитана. Оскалив крепкие клыки мощной пасти, скидывает со спины ручную пушку. Где не помогла сталь, помогут бронза, порох и чугун.
Залп, и ядро огненным демоном устремляется в драконий провал, где скачет заклинатель. Грохот, вспышка. Пустота. Все так же скачет шаман. Льется по костистому лицу горячий пот, тяжелеет дыханье. Трудно, но лучше, чем разорванным ядром лежать под ступнями беззаконных призраков. Выдержал щит воли. Остался необорим.