- Чего вы ждете? В атаку, мрази! – ревет капитан девятым валом.
До ночи длилась битва, шли на приступ пираты, вспыхивая и сгорая на незримом пороге, не помогли ни ржавые клинки, ни старые пистоли. Ни ярость призраков, ни кровожадность не сдюжили против веры шамана. Веры в предков и в свое дело. Что поддерживала танец шесть долгих часов. А когда закатные лучи окрасили горизонт, незримые за пологом густых туч, пришедших с Черным Фантомом, внезапно остановился шаман. Шатаясь от усталости, сошел с панциря, с наслаждением почувствовав под ногой теплый песок.
Скинул он свою длинную накидку, с легкой улыбкой посмотрел на разозленного призрака в черной шляпе, растянул от дракона к дракону, будто на ночь в шалаше перегородку сделал.
Недоуменно посмотрел капитан на своего крепкого соперника, а тот развесил накидку, повалился на пол да захрапел нагло, выдавая рулады, пристойные настоящему победителю. Взглянул пират и глазам своим пустым не поверил. Вместо накидки растянулась по всему проходу маслянистая нефтяная пленка. Мир теней ночью надежно укрыл храм от захватчиков.
Рассвет окрасил тьму грозовых туч прожилками пламенных линий, будто ад разверзся над мирным день назад островом. Совсем некстати «Призывающий дождь» подумал – виден ли с острова Большой Скалы этот мрак небесный. Смотрит ли кто-то в сторону дома? Думает ли о странном шамане, ставшим ненадолго защитником племени. Вряд ли. Таких, как он, не любят, сторонятся. Принимают скорее как неизбежное зло. Никто особо не расстроится его смерти.
Пока пираты не придут за ними.
Глоток дождевой воды из каменной чаши при входе, лист синего алоэ – чтобы не чувствовать голод. Новый день. Новая битва.
Ривачег был высок и строен, широк в плечах, но слишком худ для воина – жилы, кости, немного сухого мяса. Слишком неловок для охотника. Для рыбака слишком не любит море. И тех, кто с него приходит. Он всегда годился только в шаманы. Тому порукой и костистое аскетичное лицо, с темными, мудрыми, чуть жалобными глазами, а так же тяга к знанию, пытливый ум, любовь к тайнам, загадкам, древним историям. Для полезных людей – воинов, охотников, рыбаков, - все это лишнее. Из всего племени только седой старик Олирач «Скупой вепрь» принимал задумчивого мальчугана, серьезного юношу, алчущего мудрости мужа с радостью.
Наверняка, сейчас, из чертога предков прошлый шаман с улыбкой смотрел, как повзрослевший ученик встал с посохом из вяза и горного хрусталя нерушимой стеной перед ордой больших людей. Дохлых, к тому же.
Черно-красная накидка легла на плечи уютным, родным теплом. Надежная и верная, как всегда. Костлявые пальцы сомкнулись на гладкой поверхности посоха. Пришло время духов. Предкам нужно было дать отдых. Племя всегда уважало тех, что происходят от стихий. Святые рощи и перевалы всегда оберегались с должным почтением. Нечистоты и мусор никогда не оскверняли реки. Теперь племя, в лице шамана, рассчитывало на ответную услугу.
С духами не говорят словами. Молитва им – без слов, лишь долгое, протяжное гудящее пение. Многие годы шаман тренировал свой голос выдерживать «разговор» с духами многие часы подряд. Наконец-то этот навык действительно пригодился.
Кристалл засиял молочным, мягким светом, по жемчугу пошла синяя рябь. Духи гор и рек ответили на призыв человека. Поддержали его в бою против зла.
Капитан мерял шагами площадку перед храмом. Мычащий шаман раздражал его. Барьер был крепок. Силой не вышло. Время истекало, призрачная плоть клочками сизого тумана сползала с мертвого пирата. Оставалось победить шамана. Без вариантов.
- Хорошо, упрямая гнида, - в голосе рев мальстрима. – Я покажу тебе, что бывает с моими врагами. Открою тебе небольшой секрет.
Он метнулся ко входу, драконы зловеще скалились, угрожая сожрать гневного духа, размолоть гранитными челюстями. Закончить мятежную жизнь.
- Смотри же, - прошелестел пассат.
Ад, низвергнутый с небес, распахнулся за спиной мертвого пирата.
И был горящий порт, и вода в бухте пылает мачтами торговых кораблей. В едином вопле зашелся прибрежный город, охваченный багровым заревом. В угольных небесах оскаленный череп – Смерть смотрит на дело беглецов своих.
Два корабля, стопушечные линейные исполины, беспорядочным бортовым огнем накрыли корабль-призрак, медленно входящий в гавань. Им вторят береговые батареи полуразрушенных фортов. Серебряные ядра яростным дождем в клочья рвут борта, выжигают мертвую команду. В клубах пепла и тумана валится грот-мачта, провисая на бесплотных снастях. С капитанского мостика флагманского судна защитников громовым голосом читает молитвы епископ, облаченный в стальной, эмалированный панцирь. Его поддерживают клирики со шканцев второго морского воина. Золотистые разряды святой силы молниями бьют в проклятое судно.