К счастью, при въезде в столицу никаких заминок не случилось. Белые ворота, оббитые кованым кружевом, оказались ещё распахнуты. Бойкие толпы приезжих потихоньку иссякали и уже не были особенно многочисленны. Телеги скрипели не столь пронзительно, как утром и в полдень, когда повозки наводняли тракт. Даже лошади и те фыркали устало и негромко, а люди переговаривались вяло, вполголоса, утомлённые долгим странствием.
На привратной страже тут стояли мечники Храма. Они пропускали паланкины и телеги, взимали мзду, подсказывали, где можно оставить лошадей и повозки. Плата за въезд в Миль-Канас была установлена по числу лошадиных голов и количеству путников, цена, конечно, немалая, но и не бессовестно высокая. Плохо тут было другое - передвигаться на повозках получалось лишь в нижней части города, которая, располагалась, собственно, у подножия холма. Больше дорог в Миль-Канасе не было, ибо состояла столица Дальянии из одних лестниц. Лестницы эти были разных цветов, длины и ширины. Они тянулись вверх, соединяя улицы, и разбегались в стороны, перетекая в кварталы. Поэтому перемещаться по столице можно было либо на своих двоих, либо на паланкинах, которые носили специально обученные рабы или вольнонаемные.
Сингур жадно оглядывался по сторонам. Город был высоким и белым, а улицы мощеные желтым песчаником не знали ни пыли, ни грязи, ни луж. Даже желоба сточных канав и те выкладывали камнем. А деревья, если находили клочок земли, на котором могли укорениться, росли с толстыми узловатыми стволами, с раскидистыми кронами.
И дома тут словно переходили один в другой, поднимаясь по холму белыми уступами, выпирая квадратными двориками и плоскими крышами, опоясываясь узкими улочками, огибающими холм. С той, другой стороны, можно увидеть море. Оно будет, как на ладони, а блеск воды и белизна стен ослепят...
Миль-Канас был красив. И богат. Хороший город. Сингуру понравился. Если бы не Храм на вершине. Храмы брат Эши не любил. Никакие.
Недалеко от городских ворот Пэйт отыскал площадь для постоя. Тут был колодец, сточная яма, рядом конюшни и постоялый двор. Хочешь - останавливайся на площади бесплатно, хочешь - покупай место под крышей для себя или лошадей. Денег у малого балагана было не в избытке, поэтому остановились просто так. Напоили коней, напились сами. Эгда в каменной чаше, нарочно сделанной в мостовой, развела огонь, приготовила ужин.
- Мы свой уговор выполнили, - осторожно сказал Пэйт, намекая Сингуру на то, что пора бы ему и честь знать - оставить их в покое.
- Да, - кивнул собеседник. - Но мне все еще нужна твоя помощь, - сказал он и добавил сразу же: - Не безвозмездная.
Балаганщик смерил мужчину задумчивым взглядом.
- Что за помощь?
- Для тебя никакого риска, - ответил тот. - Завтра сходите со мной в одно место. На том и распрощаемся.
Пэйт уперся:
- Никуда не пойду, пока не скажешь, чего затеял.
Сингур терпеливо объяснил:
- Я ведь не просто так сюда приехал. Это столица как-никак. Богатый город. Здесь можно заработать. Все по закону. Тебе отдам пятую часть от вырученного. По рукам?
Старик вздохнул.
- Сперва погляжу, как ты зарабатывать собрался, а там уж и решим.
Сингур кивнул:
- Завтра. Эша, ты сыта?
Сестра поспешно кивнула, словно боялась, что брат сочтет, будто она голодна и несчастна.
- Иди спать.
Пэйт ожидал, что девушка, как прежде покорно выполнит то, что велено, но она его удивила. Отставила в сторону треснувшее блюдо и взяла брата за плечо. Он посмотрел безо всякого выражения. И тогда тонкие девичьи пальцы замелькали в воздухе. Язык немых. О чем она говорила? Балаганщик не знал, а Сингур ответил только:
- Это мне решать. Иди, ложись.
Ее лицо болезненно дрогнуло, а худая рука стиснула свистульку, болтающуюся на груди. Эша ссутулилась, словно ее ударили, и ушла в повозку. Старику в этот миг было ее жалко. Да и не только ему. Судя по тому, как замолчали трещотки-близняшки, до этого о чем-то привычно спорившие с Гельтом, Эшу пожалели и они, и Эгда, и даже мальчишка. Один брат спокойно ел, глядя в рдеющие угли костра.
* * *
На следующее утро Сингур растолкал Пэйта еще в потемках.
- Собирайся.
Старик зевнул и потер лицо:
- Куда ты собрался-то? Скажешь хоть?
- Скажу. Здесь есть поединочные круги. И делают ставки. Если ставка удачная, можно заработать очень много.
Балаганщик хмыкнул:
- Я уж всерьез поверил, что ты собрался зарабатывать. А ты собрался ставить? Для этого бойцов надо знать, да и деньги какие-никакие иметь. А ты гол, как камень придорожный. И у меня не проси. Не дам.