Его и раньше не постоянно держали в цепях. В неволе кому как везло, но у ценных рабов доля была не такой уж и горькой, как принято считать.
- Идем, - сказал человек и махнул рукой.
Сингур пошел, ведя за руку Эшу. Так они вышли с торжища на широкую светлую улицу. Новый хозяин обернулся и спросил:
- Тебе нравится убивать?
Раб в ответ пожал плечами. Он об этом не задумывался. Драка она и есть драка. Чего тут может нравиться? Кто-то должен упасть. Иной раз и умереть.
- Значит, все равно, - верно истолковал его молчание мужчина. - Это хорошо. Ты ни разу не пытался бежать?
Сингур покачал головой. Куда бежать? Как? Болтаться с сестрой по чужой стране - без надежных спутников, без денег, да еще с отряженной по следу погоней? Нет уж. Однажды он по дурости натворил дел. Второй раз не хотелось. Он был не против свободы, а очень даже за нее. Стоять на соседнем со скотом помосте и гадать, кто купит - то еще удовольствие. Однако Сингур уже понял - если невольник зол и рвется на волю, первое, что будет делать новый хозяин - усмирять. Это больно. Зачем ему лишняя боль? Зачем ему плохой хозяин?
Первое время он не сбегал, потому что не знал языка и потому что... потому что Эша. Куда с ней побежишь? Она на десятом шагу уже начнет сипеть и задыхаться, а затем синеть и умирать. Потом, позже можно было сбежать. Случались удобные моменты. Но сбежать мало. Нужно свободу еще суметь сохранить. Иначе, проносишься, как бешеный пес, а потом снова будешь посажен на цепь, только еще короче прежней.
До Вальтара месяцы пути. Часть из них морем. Да и что ждет в Вальтаре? Он там уже десять лет не был.
Хотя, про побег Сингур наврал, кончено. В начале, еще до Абхаи, в Вальтаре они пытались с Эшей бежать. Ох, как доходчиво ему объяснили ошибочность этого решения, когда поймали. Били долго и со вкусом, а потом подвесили за ноги, а захлебывающуюся сестру топили в ведре с водой. Он навек зарекся бегать.
- Хорошо, - неведомо что одобрил незнакомец. - Идем.
Сингур видел - на них смотрят. Прохожие оглядываются, но тут же отводят взгляды и прибавляют шаг.
- Идем, идем, - повторил мужчина.
Они дошли до высокой каменной ограды одного из богатых домов. Здесь новый хозяин Сингура оглянулся на своего раба, посмотрел на него с насмешкой и провел ладонью в воздухе. Пространство перед ним всколыхнулось знойным маревом, а потом расползлось надвое, словно кусок ткани. Из образовавшейся червоточины потянуло запахом воды и дикого леса.
Человек стиснул Сингура за плечо и шагнул вперед в темно-зеленую прореху. Зной и слепящее солнце виргского полдня остались за спиной, а Сингур, Эша и их новый хозяин ступили на позеленевшие от мха каменные ступеньки. Узкая лестница плавно тянулась вперед и вверх вдоль заросшей длинными лозами скалы, через темно-зеленую чащу.
Так Сингур оказался в Миаджане.
* * *
Эная поднималась по широкой каменной лестнице к высоким колоннам Храма. Стиг шел следом, почтительно отстав на несколько шагов. Он чувствовал ее смятение. Смятение и растерянность.
- Стиг, я хочу поговорить с Безликим, - оглянулась девушка к своему спутнику.
Мужчина кивнул:
- Я подожду вас, госпожа.
Она помолчала, а потом спросила:
- Скажи мне, сколько у тебя было храмовых жен?
Мечник удивленно вскинул брови:
- Пять, госпожа. Зачем вам это?
- А детей?
Он ответил с улыбкой:
- Двое. Оба - мальчишки.
- Что с теми тремя женщинами, которые не родили? - продолжала расспросы собеседница.
- Они вышли замуж, Эная, - спокойно произнес Стиг. - Зачем ты выспрашиваешь то, что и так знаешь?
Девушка поспешно спустилась к нему и взяла за руку:
- Стиг, мне страшно. А вдруг я тоже не смогу родить?
Мужчина снова улыбнулся и сказал:
- О, Многоликая, ты родишь близнецов. Воины не умеют провидеть, но я хочу, чтобы было так. Ты родишь Безликому мужу двоих детей. Все будет хорошо.
Эная топнула ногой:
- Прекрати насмехаться!
Он мягко удержал ее за локти и поцеловал в лоб:
- Я могу иногда насмехаться. Я - твой брат, пускай только по отцу. Чего ты испугалась? Зачем собралась к Безликому?
- Об этом я скажу только ему, - ответила, отстраняясь, собеседница.
Мечник почтительно склонил голову и спустился на две ступеньки ниже:
- Простите, госпожа. Я спросил, не подумав.