- Зачем еще мне тебя спрашивать? - удивился в ответ на безмолвную тираду мужчина. - Это я иду на круг, а не ты.
Девушка вздрогнула, спрятала лицо в ладонях, отгораживаясь от собеседника, давая понять, что не хочет его видеть, не хочет говорить. Однако потом, видимо, передумала, отняла руки и медленно-медленно, глядя в глаза брату, стала что-то объяснять, переплетая непослушные пальцы. Он внимал с молчаливой враждебностью. А когда она закончила, ответил:
- Погибнуть может любой. Люди вообще живут для того, чтобы умирать. Никакого другого выхода у нас нет. Особенно у меня. Есть год. Полтора, если очень повезет. Или половина года, если повезет меньше. Нужны деньги. И тянуть с этим нельзя, пойми уже, наконец! Не надо виснуть у меня на руках и осыпать попреками.
Она дернулась, словно он влепил ей пощечину. В глазах задрожали слезы.
- Смотри, что ты делаешь, - сказал устало брат. - Сейчас ты начнешь плакать, потом опять задыхаться, и те деньги, что сегодня были заработаны, придется потратить на бесполезных лекарей и зелья, которые снова не помогут. Давай, ты просто успокоишься и будешь послушной?
Эша медленно кивнула и лицо ее, до этого мгновенья такое живое, словно бы окаменело.
- Так-то лучше.
Сингур хотел добавить что-то еще, но по деревянному бортику кибитки постучали. Мужчина прислушался и усмехнулся.
Когда он выбрался из повозки, у каменной чаши, в которой горел огонь, стояли Пэйт и Эгда, держащие за ошейники псов. Чуть в стороне от балаганщиков невозмутимо покачивался с носков на пятки невысокий обритый налысо незнакомец в богатых одеждах. Не из знати, но и далеко не простолюдин. Сингур, еще когда сидел у костра, слышал, как этот незнакомец подошел к месту стоянки. Слышал он и то, что с лысым пришло еще шестеро крепких мужчин. Однако сейчас они оставались где-то в стороне. Сопровождающие...
- Гладких дорог и спокойных ночей, - приветствовал лысый Сингура на вельдский манер.
- Солнца над домом, - ответил ему вальтариец. - Отчего наш балаган почтили сразу семеро мужей?
В глазах незнакомца промелькнул удивление, а потом он рассмеялся:
- А тебя не проведешь! Заметил? - и тут же протянул пухлую ладонь, с тяжелым перстнем на мизинце. - Меня зовут Атаис Лароб и я держу поединочные круги всех лестниц со стороны моря. Нынче днем ты побил моего человека. Я уже много лет зарабатываю поединками, но такого давно не видывал. Это плохо, когда хороший боец выступает, как одиночка. Вот, хочу предложить тебе выходить от наших лестниц. Хороший заработок. Очень хороший. Я ценю крепких бойцов. Так что мы с тобой можем договориться.
Краем глаза Сингур увидел, как из кибитки выскользнула и замерла безмолвной укоряющей тенью Эша.
- Нет. Я не бьюсь на поединочных кругах. Просто нужны были быстрые деньги, - ответил ее брат.
Атаис осторожно взял собеседника под локоть, отвел в сторону от костра и сказал вполголоса:
- Подумай, не отказывай сгоряча. Это хорошие деньги, да и риск не так уж велик для такого бойца, как ты. Это ведь не арена для знати - до смертоубийства у нас не доводят, а деньги хорошие.
- Нет, - снова покачал головой Сингур. - Мы уезжаем через несколько дней, я не собирался оседать в Миль-Канасе.
Его собеседник не желал сдаваться так легко:
- Ты говорил, нужен был быстрый заработок. Хочешь, предложу несколько поединков, как у нынешнего бойца, которого ты побил? Люди сделают ставки...
- Нет, - опять ответил Сингур, однако тут же, словно смягчившись, добавил: - Но на один поединок выйти могу. Только один. Если тебе это, конечно, будет интересно.
Глаза Лароба заблестели:
- Я бы выставил тебя против лучшего человека Сальхи Гульяны, от их лестниц выходит сильный, очень сильный боец, которого уже больше трех лет никто не может свалить. Если ты уронишь Сальхиного быка, я щедро заплачу.
- Сколько? - спросил Сингур и прямо-таки спиной почувствовал, как напряглась сестра.
- Я дам двадцать золотых талгатов. Но за эти деньги нужно так покалечить Гульяниного быка, чтобы драться он больше не мог. Три года он лишает меня хорошего дохода. А вчера ты еще свалил Тесака, так что теперь Сальхины бойцы и вовсе приободрились.
- Тридцать, - покачал головой Сингур. - Тридцать - покалечить так, чтобы не мог больше драться. Сорок, чтобы умер к вечеру после драки.
Атаис удивился:
- Так тоже сможешь?
- Смогу, если необходимо.
- Сорок золотых талгатов - немалая сумма. На эти деньги можно купить поместье.
Сингур развел руками:
- Решать тебе.
Его собеседник потер подбородок, раздумывая:
- Это риск... Но если бы я не рисковал, мне бы не принадлежало пять поединочных кругов Миль-Канаса. - Он усмехнулся. - Что ж, пусть будет сорок.