Он приобнял спутницу, она положила ему голову на плечо. Вихляющей походкой они двинулись к дому.
– Поцелуйте меня, – тихо приказал Эраст Петрович. – Мне нужно осмотреть п-периферию…
Женщина обхватила его за шею, прижалась сухими холодными губами, но Фандорин не почувствовал прикосновения.
«Так. Слева перевернутые лодки… Напротив входа в клуб штабель досок… А это там что темнеет? Сарайчик или будка».
– Мы так и не обогнали Зафара. Отстал или сбился с д-дороги, – прошептал он. – Неважно. Главное вот что. Если я кашляну, падайте наземь. В ту же секунду. Ясно?
– Да…
Ее глаза были совсем близко, в зрачках отражались огоньки причала, оставшегося за спиной у Эраста Петровича.
– Идем к двери. На ступеньках расцепляемся. Мне понадобится пространство для м-маневра.
– Котик, я хочу катер! – капризно протянула Саадат. – Ты мне обещал!
– Моё слово – гранит. – Фандорин взмахнул кулаком. – Понадобится – дверь вышибу. На штурм!
С хохотом они побежали к дому. Сзади шагал угрюмый Гасым, держа руку на кобуре и подозрительно поглядывая по сторонам. Всё правильно – так и должен вести себя телохранитель, изображающий усердие.
Клуб жизнерадостно белел в темноте. Единственная лампочка, горевшая над входом, освещала дощатый настил с перильцами и корабельную рынду возле двери.
На крыльце Саадат, как было велено, выпустила локоть кавалера и слегка отодвинулась.
– Эй! – заорал Эраст Петрович. – Сторож или кто там! Открывай, бакшиш пришел!
Он нетерпеливо позвонил в колокол. Прижался к стеклу, за которым ничего нельзя было разглядеть.
Но Фандорин сейчас не полагался на зрение – с освещенной террасы окружающий мир казался черным. На слух тоже не рассчитывал – шум прибоя заглушал остальные звуки.
Всё сейчас зависело от инстинкта, который у ниндзя называется хикан (буквально – «чувствовать кожей»). Это особое чувство, которое можно в себе развить и обострить при помощи тренировок. Открытые участки кожи действительно становятся невероятно чувствительными, словно бы превращаются в фотобумагу. Только реагируют не на ультрафиолет, а на угрозу.
Кожа затылка, шеи покрылась мурашками. Угрозочувствительная эмульсия среагировала на неотвратимую опасность.
Фандорин кашлянул. Саадат не поняла или не услышала. Тогда он не слишком сильным, но достаточным ударом сшиб ее с ног. Слоноподобного Гасыма, развернувшись, опрокинул со ступенек мощным пинком. Сам кинулся на пол.
Все три движения не заняли и секунды. Звука собственного падения Эраст Петрович не услышал, потому что ночь взорвалась грохотом и треском.
Из темноты, от штабеля досок, сваленных напротив входа в клуб, стреляли в несколько стволов. От стен и перил полетели щепки. Лопнуло оконное стекло. Искры посыпались от дверной ручки. Закачался и загудел тронутый пулей колокол.
Катясь по настилу, Фандорин увидел, что дела нехороши.
Валидбекова лежала ничком и не шевелилась – кажется, он все-таки не рассчитал силу удара. Еще хуже с Гасымом. Вместо того чтобы оставаться под крыльцом, в спасительной тени, гочи поднялся на ноги и снова лез на террасу.
– Назад! – рявкнул Эраст Петрович. – Лежи!
Гасым качнулся и вскрикнул:
– Ай!
Стал оборачиваться в сторону вспышек, вытаскивая из кобуры оружие.
«Чертов увалень!»
Фандорин приподнялся. Не распрямляясь, бросился в обратном направлении. Прыгнул – и сшиб Гасыма с ног, рухнул вместе с ним в черноту.
– Стреляй и перекатывайся! Не оставайся на месте!
Сам Эраст Петрович именно так и сделал. Произвел по штабелю два выстрела (пока не прицельных, а пугающих – чтоб похуже целились), два раза перекатился. Гочи тоже загромыхал своим сорок пятым калибром.
Ситуация начинала исправляться.
С террасы, едва различимые сквозь грохот выстрелов, послышались глухие хлопки – будто сердито затявкала комнатная собачка. Фандорин приподнялся, чтобы заглянуть через перила.
Саадат Валидбекова по-прежнему лежала на полу, но перевернулась на живот и, опершись на локоть, палила во тьму из миниатюрного дамского пистолетика.
– Уползайте! Уползайте за угол! – крикнул ей Эраст Петрович.
Однако нефтепромышленница не послушалась. Наоборот, поползла ближе к краю, не переставая стрелять.
От угла дома, из густого мрака, к Валидбековой метнулась быстрая, размытая тень. Эраст Петрович вскинул «веблей», но, слава богу, вовремя узнал евнуха. Тот бесцеремонно схватил хозяйку за ноги, подтянул к себе, поднял, перекинул через плечо. Столь же проворно, как появился, исчез в обратном направлении.
Вот теперь, наконец, можно было сконцентрироваться на противнике.