Теперь Эраст Петрович ладонь убрал, пистолет отодвинул, но целил по-прежнему в переносицу.
Арташесов сел на кровати. На лбу у него выступила испарина. Сглотнул.
– Во…
– Что?
– Водички…
Поклацал зубами об стакан. Откашлялся.
– Если охрана что-то з-заподозрит, убью.
В хорошей угрозе, как в песне, важную роль играет рефрен. Здесь можно не бояться тавтологии. Эраст Петрович и еще раз повторил:
– Убью. Ясно?
– Минуточку… Сейчас, – прошептал Месроп Карапетович. – Должен предупредить… – Он извиняющимся жестом приложил руку к груди. – Я говорю с караулом по-армянски. Иначе это покажется им странным.
– Ничего, я знаю армянский, – небрежно сказал Фандорин.
Арташесов сейчас был не в той ситуации, чтобы уличить оппонента в блефе.
«Не рискнет. Слишком испуган».
Промышленник снял трубку, надавил рычажок. Раздраженным голосом произнес несколько фраз. Разъединился.
Не убирая пистолета, Эраст Петрович подошел к окну, выглянул из-за шторы. От дома по аллее на цыпочках просеменила вереница вооруженных людей.
Дождавшись, когда телохранители растают во тьме, Фандорин подал условный сигнал: мигнул фонариком.
– Наденьте халат и сядьте в кресло, – сказал он, вернувшись к кровати. – С вами будет говорить дама.
– Дама? – Голос Арташесова жалобно задрожал. – Если вы решили, будто я помогал Левончику ухаживать за вашей супругой, вы заблуждаетесь! Совсем наоборот! Посмотрев на вас, я сказал ему: «Левончик-джан, это очень серьезный человек. Оставь госпожу Лунную в покое. Добром оно не кон…»
На лестнице послышались шаги, Месроп Карапетович повернулся к двери и умолк на полуслове.
Выводить миллионера из заблуждения Эраст Петрович не стал специально. Явление матери похищенного ребенка должно было стать для Арташесова сюрпризом.
И сюрприз удался. Появившись на пороге и увидев съежившегося в кресле хозяина, госпожа Валидбекова с хищным криком ринулась к нему, вцепилась ногтями в лицо делового человека и разодрала кожу в кровь. Потом швырнула толстячка на пол и принялась топтать ногами.
– Не орать. Убью! – предупредил Фандорин избиваемого, не спеша остановить экзекуцию.
Месроп Карапетович не орал. Только прикрывался от ударов и охал. Саадат тоже молчала – оскаленное лицо дамы из общества было страшным.
Тигрица, подумал Эраст Петрович.
К нему подошел Гасым.
– Юмрубаш, скажи ей: женщина бить мужчина нельзя!
– Сам скажи, если не п-побоишься…
Однако потехе час, а делу время. Не без сожаления Фандорин произнес:
– Довольно, сударыня. Господин Арташесов еще не сказал нам, где он прячет вашего сына.
Но тигрица не послушалась. Она нагнулась, схватила магната за голову и принялась колотить ею о паркет.
– Ваш сын жив, жив! – взвизгивал Месроп Карапетович. – Клянусь, как принц у меня живет!
Попробовал Фандорин взять разъяренную мать за плечи – получил чувствительный удар локтем в солнечное сплетение.
Ну и темперамент! Оставалось только одно средство остановить госпожу Валидбекову, пока она не достучала затылком Арташесова до сотрясения мозга.
Очень аккуратно Эраст Петрович взял даму сзади за горло. Нежно и мягко, чтобы не оставить синяка, сдавил точку «суймин». Саадат немедленно обмякла и была осторожно уложена на пол рядом со стонущим хозяином дома.
Тут встрепенулся Зафар, до сего момента невозмутимо наблюдавший, как его госпожа колотит врага. С гортанным криком перс выхватил из-за пазухи нож.
– С ней всё в порядке! – быстро сказал Фандорин. – Пусть полежит, поспит.
Евнух покачал головой, рука была угрожающе занесена для броска.
– Ну хорошо, – вздохнул Эраст Петрович. – Сейчас я приведу ее в чувство.
– А я пока буду говорить с собака. – Гасым легко поднял с пола Арташесова, отнес в угол, кинул в кресло. – Буду объяснять, что надо правда говорить.
– Только б-без шума, ладно?
Гочи зашептал что-то неласковое, нависнув над Месропом Карапетовичем, который утирал рукавом исцарапанное лицо, а Фандорин нажал на шее Валидбековой точку «мэдзамэ».
Женщина сразу открыла глаза. Взгляд, в первое мгновение затуманенный, прояснился.
– Где Турал?
– Сейчас узнаем. Гасым! Он понял насчет правды?
– Почему не понял? Всё скажет.
Гасым замахнулся на миллионера – тот вскинул руки.
– Конечно, скажу! Саадат-ханум, произошло досадное недоразумение. Я понятия не имел, что у вас такие покровители! Признаю, что я, что все мы… то есть, в первую очередь я, – залепетал Арташесов, видя, что Валидбекова движется к креслу. – Я виноват, виноват! И готов за это заплатить. Я компенсирую вам моральный, материальный, эмоциональный ущерб!