Тот тоже поднялся:
– С удовольствием.
«И не врет – действительно с удовольствием. Не двойная осторожность – тройная».
На открытой площадке, обращенной к неразличимому во мраке морскому горизонту, не было ни души. Плескались и кудрявились белыми чубчиками волны, прохладный соленый ветерок обдувал лицо.
– П-пожалуй, вот сюда…
Фандорин встал спиной к Шубину, облокотился на перила. Глаза закрыл, чтобы зрение не отвлекало, не мешало чувствовать движения противника.
– Славно здешний к-крупье ногой управляется. – Чиркнул спичкой, зажег сигару. – У него там педаль?
– Черт его знает, – хмыкнул Тимофей Тимофеевич. – Никогда не интересовался. Но я знаю, что в казино мне везет только по средам. Только у этого стола. И в пределах определенной суммы. Это Баку.
«Немного расслабился. Думает, я собираюсь говорить с ним о коррупции. Атака!»
– Вы со Спиридоновым, покойным начальником царской охраны, служили в Варшавском жандармском управлении, в девятьсот с-седьмом. – Эраст Петрович стряхнул с сигары красную искорку. – А потом вас вдруг отстранили от должности и загнали в Баку, на задворки империи. Мне бы раньше сопоставить ваш формуляр с послужным списком Спиридонова. Что-нибудь не поделили? Затаили зуб?
«Снова напрягся, но не чрезмерно. Не понимает, к чему я? Или уверен, что все козыри у него в руках?»
– На Спиридонова многие имели зуб. Это был изрядный мерзавец. Пусть горит в аду. Вы, собственно, к чему спросили?
«Штурм!»
– Я это, собственно, к тому с-спросил, что Дятел убрал Спиридонова по вашей просьбе. Или даже по вашему приказу? Кто на кого работает – Дятел на вас или вы на него? Засада в Катер-клубе была чьей идеей?
Жирный смешок.
«Что за внезапная веселость? Странно».
– Смешной вы человек, господин Фандорин.
– В самом деле? Чем же я вас рассмешил?
– Спину подставили. Думаете, сейчас я вас начну душить или, того драматичней, в воду спихивать? Но я вашей биографией тоже поинтересовался, как и вы моей. Знаю, что вы мастер хитрой японской драки. Под колотушки не полезу.
«Не вышло. Слишком умен». Эраст Петрович открыл глаза, развернулся.
Тимофей Тимофеевич скалил зубы. Руки сложены на груди – согласно жестомимической науке, это поза вызова.
«Чем дальше, тем интересней».
– Судя по вашему тону, з-запираться вы не намерены?
– С таким проницательным человеком не имеет смысла. Когда идиоты в Катер-клубе не справились с простым делом, я понял, что у нас с вами будет объяснение. С удовольствием поговорю начистоту. В кои-то веки! А то все монологизируешь мысленно с самим собой, кругом одни кретины. Недолго с ума сойти. А что я буду без ума? Пошлый толстяк с нездоровой печенкой и утренней изжогой.
– Ума у вас много, это верно, – обронил Фандорин, с любопытством разглядывая оппонента.
– И всегда так было, с самого малолетства. – Шубин сделал вид, что не заметил иронии.
«Похоже на игру в кошки-мышки. И каждый уверен, что кошка – это он. Мурлыкай, котик, мурлыкай».
– Да, я всегда был смышлен. Но настоящему уму меня научила нефть. Научила простой истине: не следует бояться грязи и вони. Соки земли – они черные, жирные, зловонные, но на кого изольются фонтаном, вымажут с головы до пят, тот помазанник божий. Когда меня низвергли сюда из европейской России, я думал: всё, конец мечтам. Сгину в этом болоте. Но Баку не болото, а российский эльдорадо. Лучшее место во всей империи! Во-первых, здесь вращаются огромные деньги – таких нигде больше нет. Во-вторых, восточные традиции очень удобны для умного человека, обладающего властью. В-третьих, в этом зверинце всевозможных революционных организаций, грызущихся между собой, открываются блестящие карьерные возможности… – Тимофей Тимофеевич сладко улыбнулся и спросил: – Который час? Мои остановились.
«Лжет. Зачем? А, не хочет вынимать из подмышки руку. В ней пистолет. Поэтому он так и спокоен. Знает, что меня с оружием сюда не впустили бы, а господина подполковника никто, конечно, обыскивать не посмел бы. Но почему не стреляет? Зачем забалтывает? Это очень кстати, но чего он ждет?»
– Одиннадцать пятьдесят шесть… Скажите, зачем вам нужна всеобщая з-забастовка? Когда промыслы окончательно встанут, из Петербурга грянет гром. Понадобятся стрелочники.
– Конечно, грянут! И громы. И молнии! – Речь Тимофея Тимофеевича ускорилась, будто он спешил выговориться. – Но поразят они не меня. Что я? Мелкая сошка. Снимут градоначальника. А кого назначить на освободившееся место? Только вашего покорного, больше некого. Новая метла когда еще сюда доедет и в здешних делах вряд ли разберется – уж это в столице сообразят. А я вот он. Докладывал, сигнализировал, рапорты подавал. – Подполковник засмеялся, но глаза оставались неподвижными. – Арташесов и прочие тузы думают, я у них на побегушках. Что ж, пусть обогащаются. И мне от их щедрот перепадет. Но, по правде сказать, сколько человеку денег нужно?