Глава 29. Эпилог
На импровизированной арене во дворе богатого особняка в пригороде крупного города Колумбии шел бой. С одной стороны стоял самый настоящий эльф. Его легко можно было узнать по длинным ушам и астеничному, но жилистому телу. Но вот цвет его кожи был непривычен. Бледно-белая кожа, такие же белые волосы и ярко-красные глаза.
Возможно, его бледность усиливала кровопотеря. Его бок был тяжело ранен, и ему приходилось держать оружие одной рукой, а второй зажимать рану. Но можно было сказать, что ему повезло. Рядом лежали его бывшие товарищи, еще девять таких же эльфов.
То, что на арене было именно десять эльфов, мог сказать только тот, кто наблюдал за боем с самого начала. Сейчас же понять это было невозможно — повсюду были лишь куски тел. Тела были разрублены, разорваны когтями, кто-то был раздавлен, а другие частично съедены.
Сотворило это существо, стоявшее напротив. Назвать это чудовищем было бы огромным комплиментом. Уродливая гора плоти, состоящая из более чем двадцати тел людей и стольких же туш животных, сшитых и срощенных невероятным образом.
Описать этого монстра было крайне сложно. Например, у него было одиннадцать ног, лап и копыт, но это только если считать те, что касались земли. Вдвое больше нижних конечностей торчало по всему его телу. А еще были девять сильно измененных человеческих рук, но опять же это только те, что держали оружие. А когтистые лапы или даже отдельные пальцы могли находиться в самых разных местах.
На верху туши, а плечами это место назвать нельзя, покоились три головы: две человеческих и одна медвежья. А была еще голова на спине и даже на одной из рук. На животе были лишь рты и пасти, зато сразу семь.
И прямо сейчас эта пятиметровая туша двигалась к последнему выжившему эльфу, сжимая в каждой руке оружие. Здесь были как меч и топор, так и пара пулеметов.
Эльф, понимая, что ему не победить, вынул карту и материализовал в руках небольшой флакон с каким-то зельем. Даже в такой ситуации он промедлил секунду, прежде чем его выпить. И как только флакон опустел, стало понятно, почему даже перед лицом смерти он боялся его пить.
Раздался жуткий крик, а тело эльфа начало меняться. Он стал увеличиваться буквально на глазах. Его мышцы вздувались так сильно, что кожа лопалась, и из ран вытекала какая-то слизь, мало похожая на кровь. Ногти превратились в огромные когти. А череп деформировался так, что один глаз лопнул.
Было понятно, что подобный мутант не проживет и нескольких минут, но этого было достаточно. Он размахнулся своей лапой, в которой всё еще держал меч, и метнул его в тушу напротив. Меч вонзился в случайное место на теле монстра, но видимого вреда не нанес.
Бывший эльф сжался, словно пружина, и со сверхзвуковым хлопком рванул в сторону врага. Преодолев это расстояние за доли секунды, он подпрыгнул, наступил на рукоять своего торчащего из врага меча и подпрыгнул снова. Удар лапой, и одна из человеческих голов существа была срезана.
Но удар не был безответным. Туша схватила ловкого эльфа за ногу, лишая его подвижности. Но тот, не задумываясь, махнул ей в сторону одного из мечей в руках монстра, самостоятельно лишив себя ноги по колено.
Молниеносно ползая и карабкаясь по телу твари, эльф ударами своих когтей вырывал огромные куски мяса. Казалось, у него появился шанс победить. Но тут полусгнившая коровья голова на боку твари раскрыла рот, и оттуда полилась кислота.
Лицо эльфа было обожжено, но хуже этого — он потерял второй глаз. Взмахом руки он срезал голову и рывком ушел от кислоты, бесконтрольно лившейся из глубины тела. Он продолжал сражаться, ориентируясь на слух, и будь перед ним существо с привычной анатомией, он мог бы и преуспеть.
Но тварь тоже не собиралась уступать. Понимая, что оружие почти бесполезно, когда враг уже на твоем теле, она стала отбрасывать клинки и пулеметы, пытаясь поймать эльфа руками. Ничего не выходило, тогда, использовав последний оставшийся в руках меч, монстр пронзил эльфа. Понимая, что этого недостаточно, он проколол врага насквозь и вонзил меч в себя, тем самым пригвоздив его к своему телу.
Эльф успел нанести еще пару ударов, но тварь схватила одну его лапу и оторвала, потом другую. Эльф раскрыл свой сильно измененный рот и вгрызся в плоть, но это уже было жестом отчаянья.
Тварь сдавила его голову, и та лопнула, словно перезрелый арбуз. А потом руки твари стали тянуть остаток тела в разные стороны, пока не разорвали его. Мутная кровь и внутренности залили стоявшую тварь и землю перед ней.
Раздались одиночные аплодисменты. Хотя вокруг были как люди, так и эльфы, заговорил только один:
— Неплохо, неплохо, друг мой, ты показал, что отличаешься от других животных. Теперь мы можем и поговорить. Хотя подожди, у меня родилась прекрасная идея. Слуги, соберите трупы этих убогих, что проиграли так позорно.
— Знаешь, что с ними станет? Я тебе расскажу. Видишь ли, я недавно завершил новую скульптуру, которую хотел подарить главе нашего клана. Она интересна тем, что выглядит как обычный человек, но на самом деле собрана из более чем сотни людей. От каждого я брал ровно один орган.
— Теперь у меня множество трупов эльфов, а еще их семьи, которые тоже надо будет казнить за их проигрыш. И я думаю создать подобную статую из них, нужно будет лишь подумать, как это художественно подать.
Эльф, который говорил всё это, сидел на дорогом кресле, которое принесли из особняка, словно на троне. Но только закончив говорить, он обратился к своему питомцу:
— Малыш, иди покушай, когда ты ещё сможешь перекусить настоящим эльфийским мясом, пусть и столь бесполезных представителей нашего вида, — толкнул ногой он питомца в сторону заваленной трупами арены.
Питомцем же был никто иной, как захваченный человек. Можно было бы сказать, что с помощью магии лечения его физическое состояние довели до идеала. Но был один нюанс: у него не было рук по локоть и ног по колено, а передвигался он на этих культях, как собака.
Языка его тоже лишили, чтобы он не мог откусить его и умереть, но более важным было то, чтобы он отвыкал говорить. Так как, по мнению эльфов, люди должны больше походить на животных. А способность говорить у людей эльфы считали ошибкой природы, которую они и исправляли.
— Какой красивый, правда? В этом мире столько разных пород людей, когда я захвачу его, то получу массу интересных экземпляров. Это такой простор для творчества, можно комбинировать и выводить новые породы, — продолжал описывать возможное будущее эльф.
— Достаточно! Мне уже надоело слушать твои россказни. Я победил, и теперь мы заключим сделку на моих условиях, — прорычала уродливая туша.
Если присутствующие эльфы были на стороне своего сидящего лидера, то люди, часть из которых, кажется, уже были мертвы, но продолжали стоять и двигаться, поддерживали монстра.
— Мне не нравится твой тон, человек. Если бы не твоя любовь к искусству некромантии, благодаря которой ты выглядишь столь отвратительно-прекрасным, я бы уже приказал убить тебя, — возмутился эльф.
— Ты бы и так это сделал, если бы мог. Твоих слуг недостаточно, чтобы победить, а портал в ваш мир мои люди удержат, пока я уничтожу вас, — ответил монстр.
— Хорошо, я готов тебя выслушать, но не собираюсь ничего обещать.
— Ты видел карту этого мира. Сейчас мы в западном полушарии, но в восточном гораздо больше земли и людей. Я готов отдать тебе всю Евразию, ну и Африку, там тоже много необычных людей, — хотя чудовище старалось говорить только одним ртом. Иногда между репликами он менялся, и звук исходил из какой-нибудь необычной части тела.
— Отдать? А разве тот материк принадлежит тебе? Насколько я знаю, у тебя лишь пятая часть этой, как её, Южной Америки. Чем же лучше для меня будет воевать там, нежели здесь? — скептически спросил эльф.
— Ты не сможешь прорваться через портал и накопить здесь достаточно сил. Но у меня есть план: моим мертвым солдатам удалось добыть карту внутримирового портала, и я готов открыть проход отсюда туда.