— Вколи ему лоразепам. Просто держи электроды наготове.
В этот раз Блэк сопротивлялся по-настоящему. Даже вспомнив, зачем он здесь, чего от него хотел Брик, чем он угрожал ему и Мири, он не мог просто лежать и позволять им убить его. В итоге им троим пришлось удерживать его, пока в его руку с противоположной стороны от капельницы не вонзилась игла. Блэк ахнул, когда это случилось, и за считанные секунды его сознание отяжелело, едва не вызвав приступ тошноты.
— Блядь, — выругался он, глядя в потолок. Он моргнул, пытаясь сфокусировать глаза.
— Что с ошейником? — сказал стоявший над ним мужчина. Он поддел его пальцем, как будто он являлся дорогим ювелирным украшением. — Они вам сказали, доктор Нгуен?
Доктор Нгуен лишь пожала плечами.
— Они просто сказали, что он опасен. Полагаю, они использовали ошейник, чтобы контролировать его приступы чрезмерной жестокости.
— Разве у них нет для этого одиночных камер? — спросил мужчина.
Она наградила его ровным взглядом.
— Он в одиночной и сидел, Крис.
Мужчина кивнул, поправляя очки на носу.
Однако теперь Блэк с трудом мог сосредоточиться на них. Он мог лишь смотреть, его шея ощущалась так, будто сделана из цемента, когда женщина ввела вторую иглу в другую его руку — эта соединялась с капельницей. Блэк смотрел, как она закрепляет её пластырем, затем колёсиком открывает доступ жидкости по трубке от пакета в капельнице. Затем она сжала пакет руками, чтобы стимулировать приток жидкости.
— Надеюсь, этот выживет, — выдохнула Джина, наблюдая за его лицом, пока Блэк с трудом удерживал глаза открытыми. Она смущённо улыбнулась ему. — Он слишком хорошенький, чтобы умереть.
Доктор Нгуен не ответила. Она лишь смотрела на него, слегка поджимая губы, и сверялась с часами.
Это последнее, что запомнил Блэк.
Он очнулся с криком.
Боль вырвала его из бессознательного состояния, но одна боль не могла заставить его глаза видеть, или его мозг работать, не говоря уж о том, чтобы связно мыслить. Он не мог контролировать свои мысли. Он не мог контролировать своё тело или звуки, которые он издавал. Звуки эхом разносились вокруг него, искажённые, как будто доносившиеся из-под воды, но он не мог ничего осознать.
Там были люди, но он их не хотел.
Он кричал и звал её…
Он кричал… все его сознание тянулось к ней, его свет…
Он едва ощутил, когда сработал ошейник.
Та боль, что разрывала его — другая боль, тот жидкий жар, воспламенявший его кровь, пытающий проесть его кожу, кости и плоть, боль, которую не могли заглушить в нем даже наркотики — стёрла все остальные ощущения. Все как будто растворилось в бочке кислоты. Как будто он наблюдал, как его тело сгорает заживо. Как его разрубают на куски тупым мачете.
Однако в конце концов ошейник сделал то, чего не сумели наркотики.
Сознание Блэка отключилось… и он обмяк на кровати.
Я резко проснулась, задыхаясь и покрываясь потом. Сев так быстро, что закружилась голова, я сшибла лампу с ночного столика в панических попытках найти телефон.
Однако как только он очутился в моей руке, я могла лишь сидеть там, прижимая его одной рукой к груди, ища слова, которые не могла ухватить. Пальцы другой руки стискивали надетую на мне футболку — одну из футболок Блэка, которую я вечером вытащила из его чемодана. Я не помнила, какого она была цвета, но теперь она пропиталась потом и выглядела чёрной.
Долгое мгновение я не шевелилась.
Я сидела там в темноте, тяжело дыша и скуля как раненое животное.
Те несколько минут я не знала, где нахожусь. Даже после осознания эта информация показалась бессмысленной… бесполезной. Я была одна. Я была одна, и я все ещё не знала, где он, но на кратчайшее мгновение я ощутила его. Я ощутила его во мне.
Я ощутила его, и кто-то, блядь, убивал его.
Моя рука тряслась, когда я зажала одну из кнопок быстрого набора на телефоне.
Я не утруждалась приветствием, как только он ответил, хоть и понимала, что разбудила его.
— Мири? Мири, что такое? Что случилось?
— Звони им, — сказала я. — Ты должен им позвонить. Сейчас же.
— Что случилось? — Чарльз прочистил горло. Я чувствовала, как он просыпается, а его свет обвивается вокруг меня, пытаясь понять, что случилось, была ли я в опасности. В кои-то веки я едва заметила это. — Мириам. Что не так? Что случилось?
— Блэк… — я хотела продолжить, но не смогла, подавившись словами. — Мы не можем больше ждать, — наконец произнесла я. — Мы не можем, дядя Чарльз. Они его убивают.