Они решили, что он требует осторожности, скорее всего, в связи с его габаритами, но Блэк знал, что настоящий вызов скоро последует. Он знал, что это случится, вне зависимости от того, каким типом заключённого он ни был.
Однако учитывая то, как он сюда попал, и ошейник, Блэк знал, что у него есть другие причины нервничать. Черт, да это могло исходить даже не от другого заключённого. Это могло исходить от охранника. Но тюремные правила все равно действовали, неважно, с какой стороны они ударяли.
Они потребуют, чтобы он выбрал сторону.
Нормальная политика в подобных местах — они скорее всего не потерпят, чтобы он был отщепенцем, если только у него не было серьёзных связей. А их у него не было.
Блэк помнил это по загонам в своём родном мире.
Там играл роль регион, клан, ранг видящего и иногда возраст. Здесь разграничения были менее затейливыми и в чем-то более прямолинейными. Он также более-менее решил, к какой группе намеревался прибиться, если получится — хотя бы в краткосрочной перспективе.
В конце концов, очередь остановилась. Когда это произошло, Блэк встал за соответствующим сиденьем в своём ряду. Ряд позади него заполнился, и охранник подал им сигнал с другой стороны стола.
Блэк сел вместе с остальными в своём ряду.
Усевшись, он взглянул вправо от себя, найдя профиль пожилого мужчины с длинными черными волосами, тронутыми сединой. Мужчина ощутил его взгляд, повернулся, и Блэк установил с ним прямой визуальный контакт. Он уже определил, что седовласый мужчина, скорее всего, стоит во главе одной из пяти группировок, которые он уже обнаружил в этой тюрьме.
Не опуская взгляда, Блэк кивнул ему — ясно заявляя о своих предпочтениях.
Мужчина с длинной косой из черных и седых как железо волос нахмурился, пристально глядя на него.
Тот, что рядом с ним, со злым лицом и множеством татуировок, набычился.
— Ты потерялся, бледнолицый? — холодным голосом произнёс он.
Прежде чем Блэк успел ответить, белый здоровяк весом, возможно, фунтов двести пятьдесят и тоже покрытый татуировками — только совершенно иного вида — остановился перед стулом напротив него. Тот ряд тоже заполнился заключёнными, державшими подносы. Белый здоровяк стал свидетелем обмена между Блэком и другим мужчиной, и теперь он жёстким взглядом наблюдал за Блэком.
Он нахмурился.
Заметив татуировки свастики, видневшиеся на груди мужчины под растянутой футболкой, и железные кресты, вытатуированные на тыльной стороне каждой руки, Блэк не изменил выражения лица. Вместо этого он засунул в рот полную ложку консервированного рагу и стал жевать, игнорируя его.
Мужчине это тоже не понравилось.
Охранник дал сигнал его ряду садиться, и он сел, громко брякнув подносом и хмурясь на Блэка. Перед тем как приступить к еде, он оперся двумя мясистыми руками в металлический стол между ними, наклоняясь к Блэку.
— Ты подмигиваешь блядским вождям, малёк? — сказал парень со свастикой. — Ты что делаешь? Пытаешься ранить чувства твоих братьев?
Блэк поднял взгляд, жуя. Он не ответил.
— И что ты вообще носишь? — мужик показал на ошейник Блэка. — Ты уже чья-то сучка, новенький? Вот почему ты сидишь здесь, пытаясь снюхаться со спекулянтами и трахателями детей?
Когда Блэк не ответил, парень со свастикой хлопнул рукой по столу, заставив охранника повернуться и нахмуриться. Белый здоровяк, казалось, не заметил.
— Ты собираешься отвечать мне, брат? Чья ты сучка? Ты сосёшь только красные члены, да?
Блэк закончил жевать первую ложку рагу и проглотил, уставившись в водянисто-голубые глаза парня и светлый ёжик. Он поднёс ко рту очередную ложку рагу и начал жевать, не опуская глаз.
Возможно, увидев что-то на его лице, другой нахмурился.
Он откинулся назад на лавке, взяв кусок хлеба и разломив пополам.
Он съел несколько ложек своего рагу, собирая хлебом жидкость.
— Слушай, — он говорил с набитым ртом, но его тон сделался более примирительным. — Ты здесь новенький, так что я дам тебе поблажку. Есть правила, понял? Мы здесь держимся вместе со своими. И ты не смешиваешь виды… это плохо, понял? Эти индейцы не хотят тебя к себе, брат. Поверь мне в этом. Они снимут скальп с твоей бледной задницы, как только ты закроешь глаза ночью.
Блэк поднял взгляд. Он заговорил скорее для старика справа, чем для нациста.
— С чего ты взял, что они не мои люди? — сказал он.
Боковым зрением Блэк видел, как повернулись головы группы коренных американцев, сидевших вокруг старика. Долгое время группа просто смотрела.
Затем старший, которого Блэк приметил как их лидера, заговорил.