Чарльз зло щёлкнул языком, качая головой.
— Тот факт, что ты не услышала этот зов, говорит о том, что он не мог до тебя дотянуться. А помимо моих людей только вампиры могли устроить такое.
Все ещё качая головой и источая ярость, он продолжил более злым голосом.
— По правде говоря, я думаю, что кто-то усиленно пытается развязать с нами войну, ilya. Или, возможно, только со мной. Однако я сильно сомневаюсь, что этот кто-то — Константин. С другой стороны, я без колебаний использую его, чтобы найти эту личность.
— Почему? — снова спросила я. — Почему не Константин?
— Не считая очевидности следа, ведущего к нему? — Чарльз фыркнул, ненадолго поджав губы перед тем, как посмотреть на меня. — Потому что я немного знаю его, Мири. Он консерватор и в высшей степени расист, жадный и склонный к манипуляциям индивид… но он также ярый противник рисков и, как и большинство представителей его вида, трус.
Я не потрудилась указать на ироничность его комментария о «расисте».
Он наградил меня очередным полным ярости взглядом, но эта злость вновь была нацелена не на меня.
— Иными словами, я могу представить, чтобы он захотел убивать видящих… но он никогда не развязал бы противостояние со мной таким беспардонным способом. Далее, проблема ещё в том, почему он не отвечает на мои звонки. Если бы он был осведомлён об этом плане, более-менее сам это организовал, Константин ответил бы на эти звонки. По правде говоря, я абсолютно ожидал, что он разыграет неведение относительно этого хода… даже предложит помощь в поисках Блэка. Я ожидал, что он ясно заявит о своей непричастности, поклянётся, что его вампиры не имеют к этому никакого отношения, что их подставили. Я определённо не ожидал, что он полностью меня проигнорирует. Это заставляет меня очень… насторожиться.
Я нахмурилась, тоже задумавшись.
— Насторожиться по поводу чего?
— Насторожиться, что нас манипуляциями подводят к определённым выводам, ilya.
Нахмурившись, я поборола волну боли, которая хотела подняться из-за того, что он именно таким образом обратился ко мне… и внезапное желание зарычать на него, что только Блэк имеет право так называть меня. Подавив оба импульса, я постаралась вместо этого подумать о самих его словах, решить, что они значат. Как же раздражало так мало знать о мире, который мой дядя так недавно вывалил на меня… и тем более об игроках в этом мире.
— Так зачем вообще проникать в жилье Константина? — сказала я наконец, раздражённо поднимая руку и позволяя её упасть обратно на диван. — Ты сказал, что мы все равно должны это сделать… но почему? Если нас ведут туда, они не позволят нам использовать его, чтобы найти настоящих преступников, ведь так?
Мой дядя бросил на меня очередной стеклянный взгляд.
— Он все равно их лидер, Мириам. Если он не пытается сгладить эту ситуацию со мной, я хочу знать, почему.
На это я тоже кивнула. Затем я поймала себя на мысли о Нике и Энджел, особенно о Нике, который был вовсе не в восторге от этого плана. Я практически принудила их держаться в стороне от этого, хотя и изо всех сил старалась держать их в курсе дела.
Ну, в курсе некоторых ключевых моментов, во всяком случае.
Я все ещё не нашла способа рассказать им о вампирах.
Ни один из людей в команде Блэка тоже не знал, и это заставляло меня нервничать.
Я понятия не имела, как подготовить их к тому, с чем они могут там столкнуться. Более того, я беспокоилась, что утаивая эту информацию, я подвергаю их высокому риску быть убитыми. Судя по тому, что рассказал мне дядя, эти создания были молниеносно быстрыми, безжалостными и всегда голодными. Что ещё хуже, они от рождения были садистами и убийцами. Я не жаждала воочию увидеть это в действии, но я волновалась, что вся моя команда застынет и/или утратит контроль, когда они столкнутся с тем, что их рациональный рассудок не способен принять.
Однако полковник Холмс убедил меня, что мы не можем им рассказать, и мой дядя поддержал это мнение. Они считали, что рассказать команде Блэка — все равно что подписать им смертный приговор. Если вампиры заметят хоть проблеск знания о себе, они выследят каждого человека, находившегося в подчинении Блэка — на случай, если тем что-то известно.
Более того, если узнает ещё больше людей, это будет грозить разоблачением обеим расам. Даже большинство видящих, по словам Чарльза, не знает о вампирах.