Он считал каждую секунду, судя по скорости своего сердцебиения после того, как наркотик замедлил пульс и дыхание. К счастью, тот факт, что они его одурманили, также означал, что они оставили его в покое, так что отвлекающих факторов было мало. По запаху и зрению до того, как они надели на него мешок, он знал, что его перевозят шестеро мужчин. Четверо из них сидели сзади с ним, у двоих были ружья. Они переговаривались между собой, в основном о спорте, но также о каком-то преступном инциденте в центре города Лейк-Джордж, где застрелили двух офицеров полиции.
Затем это изменилось.
Фургон остановился.
Оставив мешок на нем, с Блэка сняли наручники, приковывавшие его к сиденью и полу. Четыре охранника отвели его в новый фургон, который внутри пахнул чистящим средством и заставлял нос чесаться. Четыре человека, которые пахли совершенно иначе, чем первые четверо, залезли в заднюю часть фургона вместе с ним, новый фургон завёлся и поехал.
Новая команда не говорила вообще ничего.
Блэк задавался вопросом о смене автомобилей. Зачем? С чего бы им делать это?
Даже раздумывая над возможными причинами, зачем им сбивать с толку кого-то, следующего за ними, Блэк никогда не переставал каталогизировать детали поездки, включая любой уловленный запах и услышанный звук, начиная от отдалённого свистка поезда до звука шин в различных частях дороги.
Его ещё четыре раза перемещали в разные фургоны с разными командами.
Каждый раз это была новая команда охранников, разных возрастов и габаритов. Последние две команды были вооружены автоматическими винтовками и одеты в кевларовые жилеты, о чем он догадался опять-таки в основном по запаху и по тому, с какими звуками двигались их тела.
Примерно на половине той поездки они вкололи ему ещё одну дозу из шприца.
Много раз Блэк ощущал запах воды — поначалу пресной, но когда они приблизились к месту назначения и прошли ещё одну смену транспортного средства, он осознал, что чувствует запах солёной воды всякий раз, когда ветер дул на них спереди.
То есть они ехали на юг — во всяком случае, примерно.
Должно быть, он чувствует запах Мексиканского залива.
Когда фургон наконец-то остановился в финальном месте назначения, Блэк по-настоящему боролся за то, чтобы оставаться в сознании.
Задние двери фургона слева от него открылись, и он подпрыгнул, осознавая, что находился на грани засыпания. Руки схватили его за ноги, которые, как он только тогда осознал, были босыми. Они сняли кандалы с его лодыжек, затем сняли наручники, приковывавшие запястья к скамейке и полу грузовика, но оставили их прикованными друг к другу. Ещё две пары рук схватили его с обеих сторон и практически вынесли из фургона, все ещё оставляя мешок на его голове.
Блэк старался поспеть за их шагами, но наркотик и потеря адреналина начинали брать верх. Он прикусил язык, стараясь держать разум в тонусе, и попытался запомнить как можно больше окружения, пока они вели его через просторное по звуку пространство. Эхо шагов говорило ему о высоком потолке — склад или, возможно, огромный погрузочный док. Он слышал работающих там людей, но их было мало и между ними находилось большое расстояние. Помещение было удушливо жарким и влажным, оно пахло маслом и солёной водой, морем и потом.
Он слышал чаек — много чаек — предположительно через открытые двери, в которые въехал фургон. Звук был достаточно громким и настойчивым, что Блэк поймал себя на мысли о том, что они должны находиться прямо у воды.
Затем он услышал перед собой скольжение автоматических дверей, и его встретил поток холодного воздуха.
Кондиционер.
Затем он слышал повсюду вокруг себя людей, проходивших мимо, разговаривающих друг с другом.
Он попытался уловить обрывки разговора своим помутившимся сознанием, большая их часть казалась отрывистой, бессмысленной, либо стихала слишком быстро, чтобы он что-то уловил. Он слышал, как они говорят о комнатах, о том, что им нужен тот или иной человек; ещё один человек обсуждал дозы медикаментов.
Его разум представил пункт неотложной помощи в больнице или, возможно, зону ожидания в оживлённой медицинской клинике. Он знал, что его разум может заполнять пробелы, учитывая, что они называли это место лабораторией, но эта новая комната и пахла как госпиталь. Чистящие средства и резкий запах спирта едва маскировали более тёмные запахи вроде крови, желчи, пота и страха.