Не будь Лаяна так озабочена своей внезапной немотой, меня бы, наверняка, снова заперли в комнате, если бы знали заранее, что придет Зехир. Но я решила не проверять и к себе не поднималась, оставшись в общем зале. Старшие предсказательницы обсуждали прошедший день, младшие крутились вокруг Лаяны, которая устроилась на подушках с видом обиженной царицы. А я сидела в привычном углу на напольной подушке и предвкушала, как вытянутся у остальных лица. И так уже не стесняясь моего присутствия, судачили, мол, да кто вообще возьмет Сарию замуж. Будь на месте Зехира Дагнар, я бы даже дышала через раз от волнения. Сейчас же мне задуманное казалось забавной и весьма увлекательной игрой.
Зехир не заставил себя ждать. Когда он вошел в зал, раздался общий возглас радости. И только Лаяна тут же изобразила чуть ли не умирающую. Видимо, чтобы привлечь к себе побольше внимания.
– Доброго вечера, великие предсказательницы, – Зехир выглядел нарочито серьезным. Лишь когда мы с ним встретились глазами, тепло улыбнулся.
Вслед за ним несколько слуг, пыхтя от натуги, втащили четыре здоровых сундука. И вот тут повисла мертвая тишина общего недоумения. Я едва сдержала порыв запрыгать от радости на своей напольной подушке.
Зехир небрежно откинул крышки сундуков, являя россыпи золотых монет. Я даже представить не могла, сколь громадное богатство насчитывалось в них. Так и подмывало спросить, кого он по дороге ограбил.
– Прошу великую провидицу принять мой дар в знак уважения, – произнес Зехир, обращаясь к Наджиль.
Сидящая в высоком кресле старейшина кивнула. Судя по выражению ее лица, она пока еще не понимала, за что ей такое счастье, но едва сдерживалась, чтобы не кинуться к сундукам и не начать пересчитывать золотые монеты.
А Зехир подошел к смиренно сидящей и старательно сдерживающей хихиканье мне. В темно-синих глазах вовсю плясали задорные искорки, хотя внешне он казался серьезным чуть ли не до суровости. Я тоже героически уняла приступ веселья, чтобы неуместным смехом не испортить столь важный момент.
– Сария, – Зехир опустился передо мной на одно колено, взял за руки и торжественно произнес, – я пришел к тебе за своей судьбой.
В повисшей гробовой тишине крякнула неспособная на другие возгласы Лаяна и закашлялась тетка Хагани, видимо, подавившись воздухом. А остальные предсказательницы выглядели так, словно враз окаменели и при этом у них страшно чесался затылок. О да... Ради такого момента стоило терпеть все годы издевательств.
Зехир, само собой, тоже оценил произведенный эффект, но довольная улыбка мелькнула лишь на мгновение. Все с той же демонстративной серьезностью продолжил традиционную речь:
– Прошу тебя осветить мою жизнь, подобно сияющему Нарайяну, что каждый день являет на небосводе свой лик. Прошу одарить заботой и лаской, подобно живительному роднику посреди пустыни, что милосердно спасает усталых путников. Прошу отринуть все прошедшее и стать частью моего рода, стать частью меня и моим продолжением. Будь для меня моей нежностью, Сария, моей мудростью, моим спокойствием. Стану я твоей силою, твоей защитой, твоей страстью. Я пришел к тебе за своей судьбой, так прошу, не лиши меня обретенного смысла.
Зехир вчера описывал мне, как все по традиции должно пройти, так что я знала, что должна делать. Вот только от былой веселости не осталось и следа. Подумалось о том, как бы произносил эти слова Дагнар, как бы смотрел на меня... И стало жаль и меня, и Зехира. Несмотря на обоюдную выгоду нашего замысла, он лишал нас главного – возможности любить по-настоящему. И пусть это продлится только до моей скорой смерти, но ведь для меня это вся оставшаяся жизнь.
Стараясь сдержать защипавшие в глазах слезы, я, как и полагалось по традиции, на мгновение коснулась ладонью лба Зехира. Клеймо предсказательницы обожгло меня острой болью, словно протестуя. Хорошо хоть я не должна была говорить никаких речей в ответ, а то сейчас просто не смогла бы. Зехир тоже едва заметно помрачнел. То ли разделял мои мысли, то ли моя грусть была слишком очевидной.