— Не думала, что вы любите театр, — сказала Викки. — Кажется, я прежде ни разу не видела вас в подобном месте.
Мужчина рассмеялся.
— Признаться, я обожаю театр, но мне сложно угодить. Если постановка плоха, я ухожу уже через десять минут после начала. – ответил он. – Но что же вы, леди Виктория? Можно ли вас записать в театралки?
– Ну что вы. Посещение театра явно не входит в список моего любимого времяпрепровождения. Мы здесь, потому что сестра захотела увидеть лондонский театр. Но, кажется, ее постигло разочарование. Я права, Розалинд?
– Так и есть, – тихо ответила я.
– Постановка была так ужасна, что я уверена, что достанься мне роль Кальпрунии, я и то сыграла бы лучше. – продолжила разговор Викки.
– Дорогая, даже с ролью Цезаря ты бы справилась намного лучше, – иронично отметил Томас.
Мы все рассмеялись, представив Викки в образе римского полководца.
– Что насчет вас, Розалинд? – неожиданно спросил меня герцог. – Как думаете, какая роль подошла бы вам?
– Хмм, – неуверенно протянула я, – даже не знаю…
– В таком случае, может быть, вы скажете, какую роль мог бы примерить я? – непринужденным тоном сказал мужчина.
Сестра с мужем кинули на меня любопытный взгляд, ожидая моего ответа.
– Думаю, вы бы неплохо смотрелись в роли Юлия Цезаря, – немного подумав, ответила я.
– Хм, другого ответа я и не ждал, – немного разочарованно протянул герцог.
– Но… – продолжила я, заставив его с удивлением на меня посмотреть. – Больше всего вам подошла бы роль черного льва…
Едва мои губы шевельнулись, я тут же поняла, что сейчас скажу нечто ужасно. Но я не могла остановить себя. Будто бы сквозь сон я услышала свой голос. Слова сами вырвались из меня.
Я заметила, как герцог напрягся, потом в его глазах появилось странное и даже испуганное выражение. На секунду воцарилось неловкое молчание.
— Роз! — ахнула Викки.
Томас застыл гневной фигурой.
— Почему вы это сказали? — резко спросил герцог.
Я почувствовала как лицо заливает краской. Больше всего сейчас мне хотелось провалиться сквозь землю. Но мужчина ждал ответа.
— Не знаю, — заикаясь, призналась я.
Не проронив ни единого слова, герцог развернулся и пошел прочь.
— Розалинд! — опять повторила сестра. Но ее перебил Томас.
— Роза, зачем надо было грубить лорду Энтони? — сердито сказал он.
— Я не хотела, — с несчастным видом стала оправдываться я.
— Твои слова звучали как самая настоящая грубость, — продолжал Томас.
— Дорогой, — медленно проговорила Викки. — Я думаю, что это маленькое недоразумение не стоит того, чтобы поднимать такой шум.
Томас недовольно на нее посмотрел.
— Как бы то ни было, высказывание звучало как минимум странно, — сказал он.
— Знаешь, — задумчиво проговорила Викки, — А ведь он на самом деле похож на черного льва…
— И все равно не надо было грубить, — гнул свое Томас.
— А ему не надо было вот так молча уходить, — отбила его выпад Викки.
Мы уже успели пройти подъездную аллею и остановились на перекрестке в ожидании экипажа.
— Простите меня, — робко проговорила я.
Мне больше нечего было сказать. Я сама себе удивлялась: казалось, слова срывались с моих губ совершенно независимо от моей воли. Домой мы вернулись практически не разговаривая друг с другом. Попросив меня извинить, я сразу же ушла к себе, где снова и снова прокручивала каждое мгновение нашей встречи с герцогом, пытаясь разобраться, что же такое случилось со мной, что я произнесла эти слова.