Однако, когда очередная книжка заканчивалась, мне приходилось возвращаться в суровую реальность. Ежедневно лицезреть свою красивую мать, которая к шестому десятку не утратила своей статности. По жестокой насмешке судьбы я была сильно похожа на мать, унаследовав ее внешность, но если она была красива и грациозна, то я воплощала эти качества с приставкой «не». Не так красива, не так грациозна, не так высока, не так изыскана, не так безмятежна… Часто я думала о том, что, возможно, красивой мою мать делала именно безмятежность, потому что, казалось, ничто не может взволновать ее. Она плывет по жизни, как корабль на всех парусах, принимая все как должное. Я никогда не слышала, чтобы она жаловалась на что-нибудь, а свои потребности ограничивала самым необходимым. Все свое детство я хотела походить на нее, но это было невозможно: так сильно мы отличались по своей внутренней организации. Она без труда переносила денежные трудности, я же испытывала возмущение бездействием отца. Брат проматывал состояние, но родители, вместо того, чтобы приструнить своё чадо, ужимали свои расходы. Все больше и больше комнат в доме закрывалось, становилось меньше слуг, а меня все реже радовали новым туалетами. Я часто слышала, как отец, обсуждая вопросы, связанные с содержанием поместья, или строя какие-то планы, говорил, что у него нет возможности удовлетворять все просьбы, с которыми к нему обращались арендаторы. Вскоре пришлось расстаться и с дорогой гувернанткой сестры, которую я также унаследовала после сестры. Вместо нее взяли добрую женщину, которая не предъявляла ко мне никаких требований. И вместо уроков я частенько сидела в библиотеке, иногда с непонятной тоской поглядывая в старый сад. Как ни странно, но обладание огромным садом для игр, маленьким пони для верховой езды и почти полным отсутствием контроля со стороны взрослых не делало меня счастливее.
Когда пришла пора продолжить обучение вне дома, родители, конечно, уже не могли себе этого позволить и решили ограничиться наймом нескольких дополнительных учителей. Так у меня появились учителя французского, танцев и музыки. И это стало поворотным событием моей жизни. Неожиданно для самой себя я полюбила танцы и музыку, с удовольствием аккомпанируя себе на чудом сохранившемся в гостиной рояле.
Когда мне исполнилось шестнадцать, родители впервые задумались об устройстве моей судьбы. Это был лучший момент, чтобы отправить меня в школу, где я могла бы проучиться всего год и получить необходимый лоск. Однако родители снова решили по своему: для них было важнее, чтобы я удачно вышла замуж. Поэтому они не посчитали нужным тратиться на школу предвидя большие затраты на мой первый сезон.
Учителей рассчитали.
В первый год мой дебют решили отложить: шестнадцать лет мне исполнилось осенью и не было особого смысла выводить меня в свет под конец сезона. На следующий год дебют снова пришлось отложить: брат проиграл на ставках крупную сумму денег и отцу пришлось выбирать между мной и наследником. Выбор был очевиден. Через год ситуация повторилась. Потом еще раз и еще.
К двадцати двух годам необходимость неводить меня в свет отпала сама собой: я переступила возраст дебютанток.
Но мои родители по-прежнему не видели в этом проблему. Потому что Виктория познакомилась с будущим мужем не на светском приеме, а на домашнем празднике. Томас Ворфилд был одним из богатейших людей Америки. Его отец построил состояние на грузоперевозках и дал сыну билет в лучшую жизнь. Несмотря на свое происхождение, Томас был вхож во все дома Лондона. А жена одной из старшей аристократических семей лишь добавила ему презентабельности. Виктория, которая к тому времени не получила ни одного стоящего предложения руки и сердца, ответила богатому американцу согласием на брак.
Родителей, конечно, эта партия смущала: уточненная Викки и простоватый Томас были людьми с разных планет. Но я ни раз слышала, как отец повторял, размышляя о браке старшей дочери, что она теперь, по крайней мере, на всю жизнь обеспечена.
Мне же простой доброжелательный Томас нравился. Он был уже не молод и не разделял стремления молодой жены посетить каждое мероприятие сезона, но терпеливо сносил все капризы моей сестры.
В их редкие приезды он предпочитал проводить свое время прогуливаясь по нашему огромному саду или осматривая сад. Нередко мы с ним встречались в библиотеке, где коротали вечер за приятной беседой или чтением.