Я несколько раз думала обратиться к нему за помощью в устройстве своей судьбы, но так и не смогла перешагнуть гордость. Я ждала, когда предложение поступит от самой сестры или ее мужа, но Виктория, которой должна была хорошо понимать мою ситуацию, почему-то не делала ничего чтобы мне помочь. Я видела как ее тяготили визиты к родителям: именно она всегда была инициатором возвращения Ворфилдов в Лондон. За последний год я видела их только один раз – когда они заезжали на чай по пути к своим знакомым.
Итак, я росла в Типперэре. К двадцати двум годам я научилась неплохо управлять поместьем, переняв бразды правления из рук матери, которая была рада освободиться от этой ноши. Мои мечты о красивых нарядах и пышных балах были похоронены под тяжестью книг бухгалтерского учета. Смирившись с участью старой девы, я открыла для себя мир маленьких ежедневных радостей: чашку свежего молока по утрам, уютный треск поленьев в камине библиотеки, вовремя собранный урожай и прогулки на почтовую станцию.
Но однажды моя жизнь круто изменилась.
Глава 2
Было начало марта. Я высаживала в оранжерее флоксы и так увлеклась этим занятием, что не сразу услышала оклик мамы:
— Розалинд!
Мама была единственной, кто называл меня полным именем, полученным мною при крещении. Меня назвали в честь бабушки со стороны мамы. Моя матушка определенно любила это имя, потому что всегда употребляла только его полную версию. Остальные же предпочитали называть меня Розой, что долгие годы звучало для меня как насмешка.
— Розалинд, — крикнула она, — быстро иди сюда!
Я вздохнула, сосчитав до десяти и отложила цветы. В последнее время мама любила давать мне пустые бессмысленные задания, которые могла с легкостью выполнить сама, либо подождать с их поручением. Например, расчесать шерсть собакам, полураздвинуть шторы в идеальном порядке, переставить статуэтки с полки на полку, и т.п. Причем обычно она давала просьбы не вставая из кресла в гостиной, предпочитая кричать. А чтобы я могла ее услышать из любого угла дома, все двери держались распахнутыми настежь.
— Иду! — отозвалась я и направилась через холл к лестнице, которая вела в гостиную.
Мама сидела на своем обычном месте около камина. Пламя живописно освещало ее волосы, которые до сих пор не потеряли своего золотого блеска. Увидев меня, она повернулась ко мне свое красивое улыбающееся лицо, которое буквально светилось от радости:
— У меня есть для тебя хорошая новость, Розалинд, — сообщила мама.
— Что такое, мама?
Она протянула письмо, и я узнала почерк Виктории.
— Викки хочет, чтобы ты погостила у них в Лондоне, — сказала мама.
У меня от радости замерло сердце, а потом начало с удвоенной силой перегонять кровь по венам.
— Когда? — в предвкушении спросила я.
— Как только мы соберем тебя, — ответила мама. — Викки сказала, что собиралась пригласить тебя еще перед Рождеством, но младший сын заболел и стало как-то не до этого. Она хочет взять на себя обязанность вывести тебя в свет и пишет, что уже достала несколько приглашений на приемы.
— О мама! — только и смогла ответить я.
Сделав вид, что не замечает моего взволнованного вида, мама продолжила читать.
— Кроме прочего, она пишет, что тебе не надо беспокоиться по поводу туалетов. Её муж решил проявить любезность и обеспечить тебя всем необходимым.
— Ну когда же, когда я смогу поехать? — в нетерпении спросила я.
Мама отодвинула письмо и взглянула на меня.
— Мне будет тебя не хватать, — мягко проговорила она.
— Но, мама! Это такой шанс! Позволь мне поехать.
Я была готова заплакать, если они снова не позволят мне выехать в свет. Пусть шансы найти мужа у меня были невелики, но я хотя бы могла насладиться всеми радостями лондонского сезона.
— Конечно, деточка, — неожиданно мягко ответила мама. — Я очень хочу, чтобы ты поехала и хорошо провела время. Меня нередко охватывает чувство вины за то, что мы не смогли дать тебе должного воспитания и сами не вывезли в свет.
Она грустно вздохнула.
— Я ведь не жалуюсь, мама. Но мне ужасно хочется поехать в Лондон.
Улыбнувшись мне, мама понимающее проговорила:
— Надеюсь, поездка не станет для тебя разочарованием. Я свой первый сезон вспоминаю с ужасом.
— Но ты же имела абсолютный успех, — удивилась я.
— Это всё было потом, в последующие годы. А тогда я была страшно стеснительна и почти ничего не знала.
— Вот и я ни с кем не знакома в Лондоне, — испугавшись, заметила я, — кроме Викки и Томаса я никого там не знаю.
– Не волнуйся, ты быстро заведешь знакомства. – успокоила меня мама.
— Как долго Викки приглашает у нее гостить?