Мне показалось, что в его словах заключался какой-то подтекст, потому что Викки неожиданно уставилась в сою тарелку.
Не желая становиться свидетелем семейной ссоры, я попросила отвести меня в комнату, чтобы я могла освежиться с дороги.
— Конечно, дорогая, — сказала сестра она. — Я совсем забыла, что ты с дороги и, наверное, устала. Томас, будь душкой, попроси, чтобы завтрак подали в комнату, которую мы подготовили для Розы.
– Конечно, дорогая. – уже в обычном тоне проговорил Томас, разворачивая утреннюю газету.
– Пойдем, Роза, я покажу тебе твою спальню. Уверена, тебе понравится!
Мы вышли из комнаты и направились к лифту. Закрыв за нами дверь и нажав кнопку, Викки сказала:
— Извини за Томаса, он в последнее время немного груб.
— Что-то случилось? — обеспокоено спросила я.
— О, сущая ерунда, — неожиданно раздраженно ответила она, — не стоит того, чтобы об этом даже упоминать.
Я не успела ничего на это ответить, потому что лифт остановился, и мы вышли площадку четвертого этажа. Я шла за Викки по коридору и размышляла, как мне отреагировать на ее слова. Я подбирала разные слова, но так и нашла оптимального варианта.
Сестра провела меня в большую комнату с двумя огромными окнами, выходившими на площадь. Посреди комнаты стояла двуспальная кровать, застеленная сиреневым шелковым покрывалом. Рядом с комнатой располагалась современная ванная комната.
— Как же здесь чудесно, Викки! — воскликнула я, осматривая комнату, которая на ближайшие месяцы будет моей спальней.
– Горничная распакует твои вещи, а завтра мы что-нибудь тебе купим. – с нежной улыбкой глядя на мой восторг, сказала сестра, – А этот ансамбль мы сожжем. Откуда они у тебя?
— Мне купили их на Рождество, — смущенно ответила я.
— Я так и думала, — сказала Викки. — Уверена, что их выбирала для тебя мама, — именно так она и меня одевала, когда мне было восемнадцать.
— Ты права, — согласилась я.
— Милая мама, — проговорила сестра с грустью, — она окончательно утратила вкус.
Слова сестры шокировали меня. Мне было ужасно странно слышать критические замечания в адрес родителей. И хотя я сама давно осознала, что мама одевается безвкусно, я даже в мыслях не осмеливалась критиковать ее.
Пока я пыталась переварить слова сестры, она меня внимательно разглядывала меня.
— Знаешь, Роз, — сказала она, — А Томас прав. Ты стала красавицей. Кто бы мог подумать. Видимо ты из тех цветов, которые распускаются позже остальных.
— Викки? — переспросила я.
– Неважно, – отмахнулась сестра. – Всё потом. А пока снимай свою страшную шляпку и позавтракай. Скоро к нам в гости заедут несколько мужчин — друзья Томаса по Палате Общин. Мы опробуем тебя на них, а потом уже займемся твоей внешностью вплотную.
Я оглядела свой наряд.
— Я не могу выйти к гостям в таком виде, — в отчаянии сказала я.
— Боюсь, что я ничего не смогу подыскать для тебя, — растерянно ответила Викки.
— Знаешь, я лучше останусь здесь, — сказала я, — и подожду до завтра, когда мы купим подходящее платье.
— Нет, — запротестовала Викки. — Доедай и пойдем ко мне. Попробуем что-нибудь найти.
Думаю, еще никогда в жизни я не испытывала такой жгучей ненависти к своей внешности, как в тот момент, когда в своей поношенной нижней сорочке стояла перед высоким зеркалом в гардеробной сестры. Я примеряла одно платье за другим, но каждый раз обнаруживала, что они малы мне в талии или груди.
— Безнадежно, — наконец признала я свое поражение.
Пришлось надеть свое платье. Чувствуя себя обязанной сестре, я все же спустилась к гостям в назначенное время.
Но… К моему огромному облегчению, визит прошел гораздо лучше, чем я ожидала.
Мужчины — и сверстники Томаса, горевшие желанием обсудить политику, и какие-то знакомые сестры, которых просто распирало от потребности выложить последние сплетен, — полностью игнорировали мое присутствие.
Устав слушать болтовню Викки и ее знакомых, я подошла к Томасу. Он по отечески приобнял меня за плечи и обратился к стоявшему рядом с ним мужчине:
— Что вы скажете о моей юной свояченице? Она только сегодня прибыла из местечка под названием Типперэр и будет гостить у нас несколько месяцев.
— Надеюсь, вам понравится у нас в Лондоне, — учтиво ответил мужчина.