-Чувствуешь?- повернулся, наконец, к практиканту следователь, словно Жозеф тут и присутствовал с самого начала. Парень усердно начал стараться различить хоть какой-то запах. Что-то показалось ему знакомым, но он никак не мог определить что именно. Практикант обошёл вокруг экипажа, во все глаза разглядывая его угольную ось с обрывками обожженного тряпья. Ничего… ну хоть маленькую идейку бы…
-А почему не потушили пожар, экипаж прогорел почти насквозь? – спросил Жозеф у куратора, вернувшись к нему. Гаспар одобряюще хмыкнул и встал во весь свой немалый рост.
-В том-то и дело, что тушили, да не потушили.- многозначительно ответил он.- Правильный вопрос, практикант!
Следователь взглянул куда-то за плечо Жозефа и резко сказал:
-Пошли. Практикант завертел головой, стараясь определить, что же привлекло внимание начальника. Гаспар направился прямо в толпу зевак. Перешагнув через красную ленту, он окликнул полного раскрасневшегося господина, усердно размахивающего руками.
-Сир Шварц, не поведаете ли мне тоже, что вы только что вещали вашему собеседнику?
Сир Шварц смутился от неожиданности и пару раз сглотнул воздух, точно карась на крючке.
-Что именно вас интересует, сир,- наконец нашёлся Шварц.
-Если быть очень кратким, то вот это,- ответил следователь повторяя размашистые движения руками, которые только что производил сир Шварц.
-Ах, это,- толстячок слегка помялся, будто готовился петь арию и заговорил.
-Видите ли, сир следователь, я всегда хожу домой на обед в одно и тоже время. И никогда, повторюсь, никогда, такого не происходило. Да, и, в общем-то, не могло произойти, если бы этот странный кэб не сбился с маршрута.
Гаспар пристально смотрел на Шварца, ожидая продолжения рассказа. Глаза следователя вмиг потемнели, и из голубых превратились в тёмно синие, холодные бездны. «Ну всё, зажглось,- подумал Жозев,- загорелась первая ниточка».
А тем временем Шварц смаковал собственную значимость, сделал пару тяжких вдохов, и продолжил.
-Я знаю этот кэб. Он проходит по маршруту вдоль Хрустальной, но всегда в полдень. Мой кабинет в двух кварталах отсюда, и когда я закрываю его, чтобы пойти на обед, кэб проезжает мимо. Сегодня он задержался почти на полчаса и нагнал меня только около моего дома, когда всё и случилось.
-Что случилось? – мягко, но требовательно спросил Гаспар.
-Пожар,- похлопал глазами толстяк.
-Ясно, что не наводнение. Меня интересует то, как это случилось,- наклонился прямо к лицу Шварца сир Дарсен.
-Вот прямо так! – снова развёл руки испуганный свидетель.
-Вы хотите сказать, что кэб вспыхнул, как спичка и в одну секунду сгорел дотла?
Шварц отчаянно закивал кругленькой головой.
-И огонь был во! – как мог широко расставил руки сир Шварц.
-Точнее, во! – поднял он руку верх, насколько позволил ему его тесный пиджак.
-А кучер? Как же при таком пожаре он избежал ожогов?- не отставал от свидетеля Гаспар.
-Не знаю. Но лошадей он успел отстегнуть. Я видел, как он бежал в сторону парка.
-Взгляните вон на того господина,- попросил следователь, положив руку на плечо вспотевшего Шварца и указал на кучера, печально мнущегося около постового.
-Да,да,- невпопад ответил толстяк,- этот смелый сир как раз пытался затушить кэб из садового шланга соседнего дома, но, как я уже сказал, безуспешно.
-Так это же и есть кучер! – вмешался Жозев.
-Что вы, молодой человек, я банкир со стажем, у меня прекрасная память на лица и фигуры, особенно тех, кто мне должен,- ухмыльнулся Шварц. Может быть он и кучер, но совершенно не тот.
Глава 3
Снизу стена казалась немного меньше, чем была на самом деле. Руки устали, ноги скользили, да и к вершине щели между валунами становились всё уже и уже, а сами они превратились в небольшие камешки, за которые можно было с трудом-то ухватиться. За спиной остались пустынный песочный пляж, неугомонное море и добрых пять метров каменной ограды. Оглядываться Ася перестала уже полчаса назад, когда поняла, что это отнимает немало сил. Оставалось только двигаться вперёд. Отключив пару участков сознания, отвечающих за «О, Великий Закон, как высоко» и «Я точно сорвусь», девушка сконцентрировалась на выборе верных мест для заступа. Волосы трепал откровенно холодный ветер, пальцы постепенно отказывались слушаться, но терпеливость и удержанное спокойствие Аси, наконец, было вознаграждено. Её рука легла на горсти рыхлой почвы, покрывающей вершину покорённой стены.