Жозев мрачно посмотрел вслед удаляющемуся вдоль тенистой улицы наставнику. Молодой восемнадцатилетний парень не успел узнать своего учителя настолько, чтобы безропотно отдать свою судьбу в руки его интуиции. Жозефу раньше не раз приходилось справляться со своими страхами, но всё это было лишь ребячество: на спор спрыгнуть с моста через Илану, пробраться во двор соседского графа, держащего пять сторожевых псов, чтобы взглянуть через окно на его хорошенькую племянницу, предварительно стянув у торговца за углом веточку алой флокции, вступить в драку со здоровенным детиной за несправедливо брошенное в адрес друзей слово. Может, веди себя Жозев чуть спокойнее, учился бы сейчас в какой-нибудь математической академии или готовился бы к карьере морского офицера, как старший брат. Но родители вовремя заметили нрав сына и решили, что уберечь его от неверного пути способен лишь Следственный Комитет, но лучше пусть Жозев станет в нём обвинителем, нежели обвиняемым.
Ругая своё бурное детство, практикант подошел к тёмно-коричневому жеребцу, отведенному ему Комитетом. Ослушаться учителя у него и в мыслях не было, да и побаивался от строгих глаз сира Дарсена. Взобраться в седло – это полдела, главное было в нём удержаться.
-Ну что, друг,-обратился Жозев к коню. – Придётся нам с тобой вместе работать.
Жеребец презрительно фыркнул и повел мускулистой шеей.
-Я знаю, ты не восторге от такого наездника, но ты же видишь - «ищейку» не переубедить. Да и в чём-то он прав…
Жозев похлопал коня по лоснящемуся боку, в знак закрепления дружеских отношений. Новый товарищ видимо неправильно расценил жест хозяина и медленно начал движение в сторону главных ворот.
-Эй, стой! Как же тебя…. – как ни старался, практикант не смог вспомнить кличку своего коня. Жозев пробовал потянуть за поводья, использовал разные команды из азов верховой езды, но жеребец попался упрямый. Ровным ходом он вышел на мостовую и направился вдоль улицы. Жозев взволнованно семенил рядом, схватившись за поводья.
-Стой тебе говорят! – почти шёпотом приказал практикант. Конь и ухом не повел. Вышедшие на обед следователи с любопытством разглядывали идущую по дороге парочку. До Хрустальной улицы было минут пятнадцать ходьбы, а о том, чтобы на ходу вскочить в седло не могло быть и речи.
Прогулка начинала затягиваться. Здание следственного комитета осталось уже далеко позади, улица оживилась прохожими и проезжающими то и дело экипажами, а Жозеф и конь всё шли вдоль проезжей части. Терпение практиканта лопнуло окончательно, когда на перекрестке животное повернуло совсем не в нужную сторону и направилось к городскому парку.
-Сейчас же остановись,- уже настойчиво крикнул Жозеф.-Ни сахара тебе, ни яблок, понял! Как же тебя там….. Рыжик….нет, Вжик…. Перебирая в памяти запомнившиеся звуки клички коня, парень что есть силы потянул за поводья. Как раз в этот самый момент, а так чаще всего и бывает, из-за поворота выскочил старый раздолбанный экипаж, громыхающий словно он был набит доверху железными склянками. Престарелый кучер взмахнул хлыстом, и он со свистом опустился на спины чёрных скакунов, тянувших эту «музыкальную шкатулку». Конь Жозефа вздёрнулся на дыбы от неожиданного шума, практикант разжал хватку и поводья выскользнули из рук. Ещё один удар хлыстнул по вспотевшим спинам лошадей, они яростно заржали. Комитетский конь заржал им в ответ, словно это по нему прошёлся хлыст возницы и помчалась по дороге, набирая скорость.
-Стой!-только и успел прокричать Жозеф. Как бы быстро парень не бегал, догнать обезумевшую лошадь ему было не по силу. Жозеф уже не думал, как оправдаться перед сиром Дарсеном за опоздание, в его голове вертелась только одна мысли, чтобы его лошадь никого не затоптала. Подгоняемый страхом на грани паники, практикант бросился вслед убегающему коню. Спотыкаясь и страраясь сохранять остатки разума, Жозеф бежал вперёд просто потому, что он должен был хотя бы что-то сделать. Он остановит этого коня и больше никогда, никогда не приблизится к лошадям.