— Хорошенько подумай, — проговорил Толгрим. — Тебе не стоит расходовать свои силы направо и налево. Тем более — сейчас.
Голос его звучал слегка фальшиво. Словно бы он хотел на самом деле сказать нечто другое.
Алвис удивился.
У него возникло ощущение, что сейчас, в этот момент, решается нечто важное. И дело не в том, покормит он сегодня Дьюка или нет. Дело в другом…
Он понимал, что Толгрим прав, но он уже обещал Дьюку покормить его сегодня, причем сделал это не один раз.
— Хорошо, — сказал Алвис. — Вернемся в гостиницу, там я тебя и покормлю.
Дьюк удовлетворенно провел лапкой по усам и сейчас же спрятался под куртку. Толгрим покрутил головой и промолвил:
— Оказывается, у тебя есть и характер.
— Разве это плохо? — спросил Алвис.
— Конечно нет, — охотник пожал плечами. — Это просто прекрасно. Надеюсь, ты понимаешь, что я хочу тебе только добра?
Алвис кивнул. Уж в этом-то он не сомневался. Как может тот, кто за последние сутки несколько раз спас ему жизнь, хотеть своему подопечному зла?
— Ну вот и отлично. А теперь нам пора.
Толгрим встал со скамейки и, сладко потянувшись, пробормотал:
— Пора… сейчас… Пора.
— А как мы заберемся в дом курули? — спросил Алвис.
— Что-нибудь придумаем, — почти беззаботно сказал Толгрим. — Что-нибудь обязательно подвернется. Но сначала мы должны вооружиться.
— Вооружиться?
— Ну да. И как можно основательнее. С расчетом на то, что нам предстоит сделать ночью. А стало быть, прежде чем отправиться к дому курули, мы должны заглянуть в оружейную лавку.
14
На двери оружейной лавки висел обрывок бумаги, на котором коряво было написано: «Оружейник сильно заболел. Пока лавка не работает».
— Вот незадача, — сказал Алвис. — Что мы теперь будем делать?
Толгрим пожал плечами.
— Пока не знаю.
Вслед за этим он стал что-то внимательно рассматривать на мостовой перед входом в лавку. Даже присел на корточки.
«Наверняка опять высматривает нити судьбы», — подумал Алвис.
Вслух он посетовал:
— Чистой воды невезенье. И надо же было оружейнику заболеть именно сейчас.
— Если сказать точнее, то он заболел сегодня утром.
— Почему ты так думаешь? Записка может висеть уже, например, неделю.
— Нет, судя по следам нитей судьбы, ее повесили сегодня утром, — проговорил Толгрим, наклоняясь еще ниже, почти встав на четвереньки.
К счастью, лавка оружейника находилась в глухом переулке, и никто этих его странных манипуляций видеть не мог.
— Ты хочешь сказать, что, к неожиданной болезни оружейника приложил руку черный маг? — спросил Алвис.
— Так и есть, — ответил Толгрим.
Видимо, обнаружив все, что хотел, он встал и отряхнул руки.
— Опять нити судьбы?
— Они самые. Могу сказать уверенно, что оружейника заставил заболеть черный маг. Нити его сети способны и не на такие штучки. Например, мгновенно вызвать паралич или так же быстро остановить сердце.
— Чем черному магу помешал оружейник? — удивился Алвис.
— Наверняка он хотел не дать нам прикупить оружие.
— Хочешь сказать, он знает о том, что мы задумали?
— Нет, — твердо ответил охотник. — Не знает. Но вполне возможно, с интересом следит за нашими приключениями в этом городе. Пошли отсюда. Здесь делать уже нечего. Если даже мы попытаемся взломать дверь лавки, уверен, очень быстро возле нее появится патруль дэвов. Нас аккуратно возьмут под локотки и препроводят куда надо. Поэтому пойдем поищем оружие в другом месте.
— Где?
— Пока не знаю, но уверен, что-нибудь нам подвернется. Подвернулся же мне сегодня утром пулемет? Учти, я купил его не в оружейной лавке. А в гнездо курули с нашим теперешним арсеналом соваться слишком опасно.
— Чего опасного-то? Они наверняка сейчас спят.
— А Сельда?
— Неужели мы с ней не справимся? В гостинице…
— Так то в гостинице. Там она будет на своей территории. Причем она знает, что мы придем. Наверняка у нее в запасе есть немало сюрпризов. Пошли.
— Хорошо, — согласился Алвис. — Тебе виднее.
Они пошли прочь от оружейной лавки.
Из окна ближайшего дома, словно серый шар, выкатился подкаблучник и кинулся к ним. Однако, не добежав до Алвиса и Толгрима всего несколько шагов, подкаблучник остановился, принюхался и, фыркнув, шарахнулся прочь. Пробежав с квартал, подкаблучник юркнул в открытое подвальное окно.