— Добрый вечер, господа! Сидите, пожалуйста, мы не хотел вам помешать. — Сказав это, он повернулся к бармену и спросил: — Найдётся у вас что-нибудь, чем мы могли бы утолит голод и жажду, сэр?
— Конечно, сэр! — незамедлительно ответил тот. — Всё, что у меня имеется, — в вашем распоряжении. Присаживайтесь, пожалуйста, там, возле огня, мистер! Там, правда, уже сидят два охотника, они сейчас как раз вышли во двор, и если вас это устроит, то они потеснятся.
— Спасибо. Но они пришли раньше нас, и, стало быть, у них больше прав. Когда они вернутся, мы их спросим, не будут ли они возражать против нашего соседства за столом. Принесите нам пока имбирного пива, а потом поглядим что там у вас есть из еды.
Взглянув на оставленное Казом и Хазом оружие, они присели с противоположной стороны стола.
— Замечательные люди! — прошептал инженер своим соседям по столу. — У этого краснокожего поистине королевский взгляд и осанка, да и у белого тоже.
— А ружьё индейца! — так же тихо заметил дорожный мастер. — Сколько там серебряных гвоздей! Уж не…
— Боже! Да это же Серебряное Ружьё Виннету! А взгляните на эту тяжёлую двухстволку белого! Разве это не Гроза Медведей?! А то, второе, лёгкое ружьё… Может быть, это и есть… винчестер Генри?
В это время снаружи донёсся голос Казимира:
— Чёрт возьми! Что это за лошади? Кто это приехал?
— Не знаю, — прозвучал ответ кладовщика, возвращающегося вместе с кузенами из сарая.
— Два вороных жеребца с красными ноздрями и чистокровной линией шеи под гривой. Я знаю этих лошадей и их владельцев. Индейская сбруя! Сходится! Вот это да! Точь-в-точь, как у наследников Тимпе. Идёмте быстрее, и вы увидите двух самых лучших людей Запада.
Каз большими шагами вошёл внутрь, за ним поспешили Хаз и кладовщик. Лицо Каза светилось от радостного волнения. Увидев вождя апачей и его белого друга, он бросился к ним, широко раскрыв руки, и воскликнул:
— Да, это они! Я не ошибся! Виннету и Олд Шеттерхенд! Вот это радость! Дайте ваши руки, господа, я пожму вам их.
Олд Шеттерхенд протянул ему правую руку и ответил с доброй улыбкой:
— Я очень рад вас видеть, мистер Тимпе. Вот вам моя рука. Если хотите её пожать, жмите на здоровье.
Каз изо всей силы сжал протянутую ладонь, возбуждённо воскликнув:
— Мистер Тимпе? Вы назвали меня мистером Тимпе? Значит, вы меня ещё помните? Вы не забыли меня, сэр?
— Не так легко забыть человека, вместе с которым пришлось пережить такое, что мы пережили тогда с вами и вашими товарищами.
— Да, да, это была ещё та передряга, в которую мы тогда попали. Мы бы погибли, но вы нас выручили. Я никогда этого не забуду, можете быть уверены. Только что мы как раз разговаривали о той переделке. Виннету! Великий вождь апачей позволит, чтобы я его поприветствовал?
Тот протянул ему руку и полным достоинства, но одновременно мягким голосом произнёс:
— Виннету приветствует своего белого брата и просит, чтобы тот сел вместе с нами.
При этих словах поднялся инженер и с вежливым поклоном сказал:
— Извините меня за смелость, которую я себе позволяю, джентльмены! Вы не должны сидеть там, — я приглашаю вас сюда, к нашему столу, предназначенному специально для администрации и лиц высшего ранга.
— Для администрации и лиц высшего ранга? — переспросил Олд Шеттерхенд. — Но мы не относимся к администрации и не считаем также, что мы чем-то лучше других. Благодарим вас за приглашение, но просим, чтобы нам разрешено было остаться здесь.
— Как вам это будет угодно, сэр. Но мы бы сочли за честь, если бы могли выпить чего-нибудь крепкого и побеседовать с такими знаменитыми охотниками, как вы.
— От разговора мы не уклоняемся. Вы, наверное, служите управляющим на этом участке железной дороги?
— Меня зовут Леврет, я инженер, а это мои дорожный мастер и кладовщик, а там сидит следопыт, которого я нанял специально, чтобы он заботился о нашей безопасности.
Говоря это, он поочерёдно указывал рукой на лиц, которых представлял. Олд Шеттерхенд бросил быстрый, почти незаметный взгляд на метиса и спросил:
— Следопыт специально для вашей безопасности? Как зовут этого человека?
— Ято Инда. У него индейское имя, так как его мать была индианкой.
Белый охотник смерил метиса долгим и очень внимательным взглядом, потом отвернулся и так тихо хмыкнул себе под нос, что услышал это только апач, но что он при этом подумал, понять по его лицу было невозможно. Зато у Виннету, по-видимому, был повод, чтобы не молчать, поскольку он обратился к метису: