Вновь наблюдая за Блэком, я покачала головой, в этот раз более решительно.
— Нет, — прямо сказала я. — Нет. Я не думаю, что с ним все в порядке. Я просто не знаю, что с этим делать.
Ник фыркнул.
— Парень может позволить себе мозгоправа, разве нет?
Я взглянула на него, хмурясь.
— Такого, который не будет его женой, — сказал Ник, заговорив тише и осмотревшись по сторонам, не услышал ли нас кто. — Он вообще к кому-нибудь обращался после всего, что случилось?
Я покачала головой.
— Нет, насколько я знаю.
— Почему нет? — спросила Энджел.
Я посмотрела на неё.
— Я не знаю.
— Ты намекала ему на это?
Подумав о нашем последнем разговоре, я невесело фыркнула.
Затем покачала головой, все равно озвучив это.
— В лифте по дороге сюда мы спорили более или менее именно об этом. Я все ещё не знаю ответа на вопрос, «поговорили» мы об этом по-настоящему или нет. А значит, ответ, скорее всего, отрицательный.
Энджел и Ник обменялись взглядами. Затем Энджел снова заговорила.
— Он сказал, почему не станет этого делать?
Я покачала головой, снова взяв себе кростини.
— Нет. Он заявляет, что поговорит об этом со мной. Но я согласна, что я, наверное, не лучший кандидат. Подозреваю, что он не хочет посещать другого психолога, потому что это во многом связано с вещами, о которых он действительно не может говорить.
— Какими вещами? Ты имеешь в виду, о видящих? — сказала Энджел, также понижая голос.
— Ну да, очевидно. Но это не все, что я имела в виду.
— Тогда что? — сказал Ник, хмурясь.
Я издала раздражённый звук, уставившись на него.
— Я имею в виду, Наоко, что история с тюрьмой для Блэка активировала нечто чертовски большее, чем просто нормальные страхи смерти и лишения свободы. Это разворошило массу воспоминаний из его детства… вещей, с которыми он так и не справился, а скорее всего, даже не признавался в них самому себе. Вещей, которых он мне определённо не рассказывал.
Отвернувшись от широко раскрытых глаз Ника, я нахмурилась, возвращаясь к еде.
— В детстве он был рабом, — прямо сказала я, встречаясь с ним взглядом, потом с Энджел. — Брик, скорее всего, делал с ним многие из тех вещей, что случались с ним тогда. Надел на него ошейник. Заточил в тюрьме. Причинял ему боль. Угрожал ему. Лишил экстрасенсорного зрения. Заставил работать на себя… — я хотела было продолжить, но потом прикусила губу, качая головой. — Я почти уверена, что именно это ударило по нему сильнее всего. Не то чтобы он говорил со мной об этом. Он вообще почти ничего мне не рассказывал. Но я чувствую вещи.
Нахмурившись, я продолжала играть с хлебом.
— Подозреваю, он убедил себя, что это никогда не повторится с ним здесь, — сказала я после ещё одной паузы. — Ему трудно принять, что это случилось… и он не чувствует себя в безопасности. Он также не уверен, что может обеспечить мою безопасность. Я не уверена, как можно помочь ему с этим. Я даже не уверена, могу ли я ему помочь. Кажется, я постоянно делаю только хуже, даже не пытаясь. Иногда я думаю, что мне лучше просто уехать. Отправиться на время куда-нибудь с людьми моего дяди, чтобы у него было на одну причину для беспокойства меньше. Однако я боюсь, что это только заставит его сильнее отгородиться.
Ник выглядел так, будто хотел что-то сказать, затем нахмурился, взглянув на Энджел.
Энджел ответила ему обеспокоенным взглядом.
Заметив их выражения, я внезапно задалась вопросом, стоит ли говорить им это. В смысле, личные и интимные детали детства моего мужа.
Прежде чем я успела во второй раз все обдумать, Ник осторожно заговорил.
— Что насчёт твоего дяди? — спросил он. — У него есть кто-нибудь? Ну знаешь… — он неопределённо показал на свою голову рукой, держащей бутылку пива. — …мозгоправы для видящих или что-то такое?
Я нахмурилась, раздумывая.
— Я не знаю.
Все ещё размышляя, я взглянула в сторону Блэка, наблюдая, как он прислонился к бару. Я чувствовала стену вокруг его света даже через все расстояние до бассейна.
— Это хорошая идея, Ник. Я поговорю с Чарльзом об этом, — я продолжила думать, все ещё наблюдая за Блэком. — Они хотя бы из того мира. Они знают, через что он прошёл, и какие части Блэка могут быть задеты. Я знаю недостаточно, чтобы помочь. Кажется, он стыдится рассказывать мне что-либо об этой стороне своей жизни… по крайней мере, в деталях, — я снова посмотрела на еду на своей салфетке, качая головой. — В этом отношении я практически бесполезна.