— И Бог тут ни при чем? — повторила Лиза вопрос, который уже задавала ей совсем недавно.
Анна приложила дрожащие пальцы ко лбу. Веки ее подергивались, она страдальчески смотрела в иллюминатор. Голос звучал слабо, еле слышно:
— Я этого не говорила… Вы смотрите на картину не под тем углом.
Лиза промолчала. Она понимала, что Анна слишком измотана, чтобы продолжать объяснения; им всем не мешало бы выспаться. Однако один вопрос нельзя было оставить без ответа.
— А что же Колокол? Как он действует?
Анна опустила руку и посмотрела сначала на Пейнтера, потом на Лизу.
— Колокол — это абсолютный квантовый инструмент.
Затаив дыхание, Лиза вдумывалась в ее слова.
Кроме усталости в глазах Анны засветилось выражение, не поддающееся словесному описанию. В нем смешались гордость и поклонение, и вместе с тем — беспредельный страх.
— Поле Колокола, если удается его получить, обладает способностью совершенствовать не только молекулу ДНК, но даже самое человечество.
— А что же случилось с нами — с вами и со мной? — спросил Пейнтер, которого не тронул пыл Анны. — Разве можно считать наше состояние усовершенствованием?
Огонь в глазах Анны погас, сменившись усталостью и обреченностью.
— Колокол обладает не только способностью совершенствовать; под действием квантовых волн происходит и обратный процесс.
— Обратный процесс?
Анна отвела взгляд в сторону.
— Заболевание, поразившее наши клетки, не простое повреждение. Его причина — деволюция, то есть вырождение, вернее, регресс.
Пейнтер молча взирал на Анну.
Ее голос упал до шепота:
— Наши тела возвращаются к состоянию первобытного бульона, из которого некогда вышло все живое.
5 часов 5 минут
Южная Африка
Его разбудили крики обезьян.
«Откуда здесь обезьяны?»
Неожиданное открытие потрясло Грея и вырвало из полубеспамятства. Совершенно проснувшись, он резко сел на кровати. Он был жив и находился в камере.
Грей вспомнил Вевельсбургский музей, поток газа и свой обман.
«Я сжег Библию Дарвина, солгав, что в ней заключена тайна, о которой известно только моим товарищам. Я жив, значит, обман удался. Где же остальные: Монк, Фиона и Райан?»
Грей окинул взглядом тесную камеру: койка, туалет, душевой стояк. Дверь из досок толщиной в дюйм вела в коридор, освещенный потолочными флуоресцентными светильниками. Кто-то раздел пленника донага, но на стуле, привинченном к полу у изножья кровати, лежала стопка одежды.
Грей отбросил одеяло и встал. Комната покачнулась, однако после нескольких глубоких вдохов координация восстановилась. Было тяжело дышать и немного поташнивало — последствия отравления.
Болело бедро. Грей нащупал гематому величиной с кулак, потом обнаружил несколько засохших следов от уколов, а в сгибе левого локтя — пластырь. След от капельницы? Похоже, кто-то лечил его, спасал жизнь.
Где-то далеко звучали резкие крики и вой. Похоже на диких обезьян. Однако звук не такой, какой бывает в зоопарке. Больше похоже на звуки пробуждающегося девственного леса…
Стоп! Какой еще лес? Грей вдохнул полной грудью: воздух сухой, теплый, напоенный ароматами.
«Я что, оказался в Африке?»
Долго ли он лежал без сознания? Часы с запястья не сняли, можно узнать время. Только вот какой сейчас день?.. Судя по ощущениям, прошло не более суток. Длина отросшей на щеках щетины подтвердила оценку.
Грей шагнул вперед и протянул руку к стопке одежды.
Его движение привлекло чье-то внимание.
Прямо через коридор к двери камеры шагнул Монк. Увидев напарника, живого и невредимого, Грей облегченно вздохнул.
— Слава богу…
— Как дела?
— Слабость. И голова немного кружится.
Монк успел облачиться в такой же белый тренировочный костюм, что лежал на стуле. Грей быстро оделся.
Монк поднял левую руку, продемонстрировав культю с титановыми контактами, обычно соединявшими ее с протезом.
— Сволочи забрали мою чертову руку.
Однако утраченный протез волновал Грея куда меньше, чем другой вопрос.
— А где Фиона и Райан?
— Понятия не имею. Наверное, здесь, в такой же клетке.
Или их убили, добавил про себя Грей.
— Что теперь делать, босс? — спросил Монк.
— Выбирать не приходится. Подождем, когда тюремщики сделают первый шаг. Им нужна информация, которой мы владеем. Может быть, мы выторгуем себе жизнь.
Монк кивнул. Он знал, что в замке Грей блефовал, и, кажется, враги клюнули на обман. Наверное, за ними и сейчас наблюдают.
Словно подтверждая его догадку, в конце коридора стукнула дверь. Послышались шаги.
К напарникам подошла группа охранников в черно-зеленом камуфляже, возглавляемая высоким белокурым мужчиной, тем самым пресловутым покупателем с аукциона. Молодой человек выглядел, по обыкновению, щегольски: черные брюки из твида, отутюженная льняная сорочка, светлые кожаные мокасины и белый кашемировый пиджак. Хоть сейчас на вечеринку.
Охранники топали следом за ним, потом разделились на две группы и встали по обе стороны коридора. Грею и Монку пластиковыми ремнями связали за спиной руки и вывели в коридор.
Светловолосый молодой человек не спускал с Грея голубых глаз.
— Доброе утро, — немного театрально произнес он, как будто знал, что за ним наблюдают через камеры слежения. — Мой дед просит вас об аудиенции.
Несмотря на внешнюю учтивость, каждое слово сочилось яростью. В Копенгагене ему помешали совершить убийство, и теперь он дожидался удобного момента, чтобы исправить ситуацию. Интересно, что послужило причиной гнева блондина? Смерть брата — или тот факт, что Грей обвел его вокруг пальца в Вевельсбурге? Так или иначе, за внешностью и манерами денди скрывались злость и ярость.
— Прошу сюда, — пригласил он и прошел вперед.
Грей и Монк босиком шлепали следом. По пути Грей с надеждой заглядывал в камеры по обеим сторонам коридора, но никаких следов присутствия Фионы и Райана не заметил. Живы ли его юные товарищи?
Коридор закончился тремя ступеньками у массивной стальной двери. Незапертый вход охраняли вооруженные люди.
Из стерильной тюрьмы Грей шагнул в зеленый сумрак мира чудес. Высоко вверху деревья, увитые колючими лианамии цветущими орхидеями, сплетали свои кроны. Густая листва скрывала небеса. И все же Грей догадался, что сейчас раннее утро, солнце еще даже не взошло. Кованые фонари в викторианском стиле были расставлены на дорожках, что вели в глубь девственных джунглей. Свистали и чирикали птицы, жужжали насекомые. Дикая обезьянка возвестила о появлении людей звонким стаккато. С дерева вспорхнула испуганная птица с радужным оперением и пропала в ветвях.
— Африка, — пробормотал Монк. — Возможно, экваториальная. Наверняка южнее Сахары.
Грей согласился с напарником и решил, что наступает утро следующего дня. Восемнадцать, а то и двадцать часов потеряны безвозвратно. За это время их могли увезти в любой уголок Африки.
Куда же они попали?
Охранники шли по гравиевой дорожке. В подлеске, всего в нескольких ярдах от процессии, слышалась тяжелая мерная поступь неизвестного крупного зверя, однако вблизи рассмотреть его не удалось. Если они предпримут попытку к бегству, спрятаться в густом лесу будет легко.
Сбежать пленники не успели. Через каких-нибудь пятьдесят ярдов дорожка закончилась, а затем отступили и джунгли.
Лес сменился аккуратно подстриженным и освещенным лампами зеленым парком с фонтанами и журчащими ручьями. Бурлили водопады, длиннорогая антилопа при появлении людей подняла точеную головку, замерла на мгновение, через миг взвилась и пропала в густом лесу.
Чистое небо над головой мерцало многочисленными звездами, но на востоке бледное розовое сияние уже возвещало о том, что наступает утро.