Набирая высоту, Грей немного наклонил вертолет, осматривая пространство вокруг дома Вааленбергов. Многочисленные джипы и мотоциклы мчались во все стороны, удирая из поместья.
Марсия начала обратный отсчет:
— Пять, четыре…
Она ошиблась всего на пару секунд.
Внизу вспыхнул ослепительный свет, как будто вертолет взлетел с поверхности солнца. Наступила абсолютная тишина. Ослепнув от яркого света, Грей пытался удержать машину. Ему показалось, что мир вдруг исчез.
И тогда облако ослепительного света вокруг них с громким хлопком разлетелось, словно его смыло потоком воды.
После невыносимо томительной минуты беспомощной болтанки лопасти неожиданно вновь обрели воздушную опору.
Потрясенный до глубины души Грей выровнял вертолет и направил его прочь от места катастрофы. Оглянувшись назад, туда, где только что стояло помпезное строение, он увидел огромный кратер с гладкими стенками. Как будто могучий великан сковырнул дом огромной ложкой для мороженого, вместе с большей частью окружавшего особняк сада.
Ничего не осталось: ни развалин, ни обломков. Одна лишь бездна.
Из рассеченных русел ручьев вода каскадами стекала в кратер.
Грей увидел людей. Они останавливались, смотрели назад, даже ехали к месту взрыва, чтобы рассмотреть последствия катастрофы. Армия Кхамиси уцелела. Зулусы собирались у границ бывших владений Вааленбергов. Они хотели вернуть себе давно утраченную землю.
Грей вспомнил об исчезнувшем из тайного хранилища контейнере с ксерумом-525, предназначенном для Соединенных Штатов. Схватив радиотелефон, он начал набирать длинную цепочку цифр, чтобы соединиться со штабом «Сигмы».
К его удивлению, на звонок ответил не Логан, а Шон Макнайт, прежний директор «Сигмы». Грей похолодел, почуяв недоброе. Макнайт немногословно объяснил, что произошло в Вашингтоне.
Оцепеневший и притихший, Грей наконец выключил телефон.
Заметив, что друг изменился в лице, Монк подался вперед.
— Что случилось?
Грей обернулся и заставил себя посмотреть в глаза напарнику.
— Знаешь, Монк… с Кэт беда.
17 часов 47 минут
Вашингтон, федеральный округ Колумбия
Прошло три дня. Три длинных дня они улаживали непростые дела в Южной Африке.
Их самолет, следовавший прямым рейсом из Йоханнесбурга, приземлился в Международном аэропорту Даллеса. Монк бросил Грея и других товарищей у терминала, а сам поймал такси и рванул в город. У парка такси попало в пробку. Монку стоило невероятных усилий не выпрыгнуть из машины, чтобы проделать немалый остаток пути на своих двоих. К счастью, «бутылочное горлышко» вскоре освободилось и такси поехало дальше.
Монк подался всем телом вперед и приказал водителю:
— Получите пятьдесят баксов, если довезете меня за пять минут.
Монка отбросило на спинку сиденья. Так-то лучше.
Через две минуты перед такси выросли дома из красного кирпича. Машина пронеслась мимо надписи «Госпиталь Джорджтаунского университета». Почти не тормозя, шофер свернул на гостевую стоянку, едва не врезавшись в бок машине «скорой помощи».
Монк швырнул водителю деньги и выскочил из такси.
Не дожидаясь, пока автоматические входные двери откроются до конца, он протиснулся в щель боком и помчался по коридору, задевая нерасторопных пациентов и сотрудников госпиталя. Он знал, где находится реанимационное отделение.
Монк пулей пролетел мимо медицинского поста, не обращая внимания на крики сестер.
У койки Кэт он упал на колени и проехался на них по полу, с разгону крепко приложившись лбом к металлическому ограждению.
Кэт изумленно уставилась на него, не донеся до рта ложку с зеленым желе из лайма.
— Монк?
— Я приехал, как только смог, — запыхавшись, произнес он.
— Но я говорила с тобой по спутниковому телефону всего девяносто минут назад.
— Подумаешь, разговоры!
Он наклонился и поцеловал ее в губы. Голубой больничный халат не мог скрыть бинтов, которыми были обвязаны левое плечо и верхняя часть груди. Три пулевых ранения, сильная кровопотеря, наполовину спавшееся легкое, разрыв селезенки и раздробленная кость.
Кэт оказалась чертовски везучей.
Через два дня состоятся похороны Логана Грегори.
Застрелив убийцу, посланного Вааленбергом, Логан и Кэт спасли Вашингтон от атаки террористов и не дали осуществиться смертельному плану. Золотой колокол, подаренный посольству одержимым старцем, теперь покоится в недрах лабораторий «Сигмы». Контейнер с ксерумом-525 был благополучно обнаружен на складе в Нью-Джерси. К тому времени, как разведке США удалось отыскать горючее для Колокола, последний образец ксерума оказался безнадежно испорченным. Пробыв слишком долго на солнце, секретное горючее разложилось и без необходимого охлаждения превратилось в инертное вещество. Без ксерума колокола, осевшие в различных посольствах и консульствах, больше никогда не зазвонят.
Все хорошо, что хорошо кончается.
Старомодная схема эволюции Монка вполне устраивала.
Робко прикасаясь к телу любимой, он не решался задать главный вопрос. Кэт избавила его от мучительных раздумий. Накрыв пальцы Монка ладонью, она произнесла:
— Ребенок цел и невредим. Врачи говорят, что все будет хорошо.
Монк снова опустился на колени, с облегчением положив голову на ее живот. Закрыв глаза, он осторожно, стараясь не задеть ран, обнял Кэт и притянул ее к себе.
— Слава богу.
Кэт коснулась его щеки. Все еще стоя на коленях, не открывая глаз, Монк достал из кармана черную бархатную коробочку и протянул ее любимой.
— Выходи за меня замуж.
— О'кей.
Монк изумленно вытаращил глаза.
— Что ты сказала?
— Я сказала, выйду.
Монк все еще не верил.
— Ты серьезно?
— А ты что, хочешь меня отговорить?
— Ну, тебя все-таки напичкали лекарствами. Может, потом, на свежую голову…
— Просто дай мне кольцо. — Кэт взяла коробочку, открыла ее и несколько секунд безмолвно смотрела на подарок. — Его здесь нет.
Монк схватил коробочку и заглянул внутрь. Кольцо исчезло. Монк потряс головой.
— Что произошло? — спросила Кэт.
— Фиона! — прорычал в ответ Монк.
10 часов 32 минуты
Пейнтер находился в другом крыле госпиталя Джорджтаунского университета. Он лежал на платформе, которая медленно выезжала из кольцевидной части компьютерного томографа. Сканирование заняло целый час, и Пейнтер чуть не уснул, измученный событиями последних дней. Когда он нормально спал в последний раз? По ночам ему не давала сомкнуть глаз тревога.
Вошла медсестра, а за ней следом Лиза.
Пейнтер сел, торопливо одернув коротенький больничный халат.
Лиза присела рядом и кивнула головой на окно соседней палаты. Там собрался целый консилиум: группа ученых из Центра Джона Хопкинса и сотрудники «Сигмы» обсуждали состояние здоровья Пейнтера.
— Улучшение налицо, — сообщила Лиза. — Признаки кальцификации уменьшились. Ты почти в норме. Возможно, останутся незначительные рубцы на аортальном клапане, хотя, полагаю, и они пройдут. Скорость восстановления удивительная, я бы сказала, чудесная.
— Может быть, и так, — согласился Пейнтер. — А с этим что?
Он пальцами поднял седую прядь над ухом.
Лиза тоже провела рукой по его седым волосам.
— Мне даже нравится. Ты обязательно поправишься.
Он ей поверил. Впервые Пейнтер верил, что все будет хорошо. С его губ слетел прерывистый вздох: он уцелел, впереди долгая жизнь!
Пейнтер поймал руку Лизы, поцеловал ладонь и осторожно опустил.
Девушка вспыхнула, оглянулась на окно соседней комнаты, но руки не отняла и заговорила с медсестрой о каких-то мелочах.
Пейнтер внимательно рассматривал Лизу. Он приехал в Непал, чтобы изучить загадочную болезнь, о которой сообщал Анг Гелу, и поразмыслить о жизни. Он ждал дыма курильниц, медитаций, молитвенных песнопений, а обстоятельства ввергли его в пучину адских переживаний. И в результате Пейнтер получил то, чего так хотел.