Мужчина с серебряным оружием вздохнул, мельком взглянув на луну.
— Не усложняй, Мэнни, — он медленно покачал головой, взглянув на безмолвных вампиров, на волков, которые покорно стояли рядом с ним. — Просто верни его. Верни мне его немедленно, и больше никто не пострадает…
— Он мёртв.
Мэнни помедлил, позволив своим словам отложиться в сознании.
— Теперь он мёртв, — повторил он. — Так что нечего возвращать. Если только ты не хочешь тело. Однако оно может понадобиться нам для улик, Mą’iitsoh.
Помедлив, Мэнни продолжил почти непринуждённо, вопреки резким ноткам в голосе.
— Итак, вампиры приходят в наш город, эти вампиры убивают наших детей, наших стариков — включая Люси, к которой, помнится мне, ты питал нежные чувства, и Циди — те вампиры принадлежали тебе, все это время? Ты приручаешь их, Волк? С какой целью?
Мужчина, державший шляпу, нахмурился и опустил шляпу к бедру.
Он выдохнул, но жёсткий, проницательный взгляд не уходил из его глаз.
— Я разберусь с проблемой, — сказал он. — Несколько вырвалось на свободу. Этого больше не повторится.
— Вырвалось на свободу? — Мэнни нахмурился. — Какого черта это означает, сынок?
— Кто его убил? — перебил Волк. — Кто убил моего вампира? Я знаю, это был не ты… и не Элси. Так кто его убил? Это был тот белый мужчина? Или Красный?
Мэнни поколебался, взглянув на вампиров, растянувшихся неровными рядами по его дворику.
— Какое это имеет значение?
— Это имеет значение, — сказал Волк.
— Это был я, — сказал Блэк из-за спины Мэнни.
Глаза Волка дрогнули, затем метнулись к темноте позади Мэнни.
Если на то пошло, это подтвердило правоту Блэка; мистер Волк его не видел и не знал, что у них есть слушатель.
Мэнни тоже напрягся, бросив на Блэка взгляд и жестом руки говоря ему сидеть тихо.
Блэк его проигнорировал и шагнул в сторону, чтобы его тоже осветило пламя, и перестал скрываться за Мэнни. Он продолжал держать винтовку у плеча, целясь в голову мужчины с темно-красным платком на голове.
— Из вампиров получаются плохие питомцы, друг мой, — сказал Блэк, держа прицел винтовки на лбу мужчины. — Тебе никто этого не говорил?
Мужчина улыбнулся. Улыбка не коснулась его глаз, не отрывавшихся от лица Блэка.
— Ты вмешиваешься в вещи, которые тебя не касаются, ‘Ana’í.
Блэк продолжал целиться из винтовки в лицо мужчины.
— Где ты нашёл этих своих питомцев? — Блэк проигнорировал слово, которым назвал его Волк, предположив, что это какое-то расовое оскорбление или ругательство. — Где ты на них наткнулся, если не секрет?
Если винтовка и беспокоила мужчину со странными светлыми глазами, то это не было заметно. Блэк осознал, что в этот раз по-настоящему запоминал его черты, отмечая высокие скулы, широко посаженные глаза, суровый рот, тёмный загар кожи.
На мгновение он подумал, а не был ли он видящим, с такими-то странными глазами, но отмёл эту идею через несколько секунд. Этот парень не ощущался как видящий. Хоть Блэк и не мог по-настоящему почувствовать его, скорчившегося за вампирскими щитами, что-то сообщало Блэку, что они не одно и то же.
Это даже могло быть нечто поверхностное: что-то в его манере поведения, в том, как он стоял и двигался, или просто в странном взгляде, которым он на него смотрел — взгляде, который поверхностно казался взглядом видящего, но ощущался совершенно иначе.
Он заметил, что теперь Волк тоже к нему присматривается.
— Боги дали их мне, белый, — сказал он спустя мгновение.
Блэк фыркнул.
— Боги, да? И где же они даровали столь щедрый подарок, Волчок?
— Они пришли ко мне из храма земель. Я их спас.
Блэк нахмурился. Он также ощутил недоумение, исходившее от стоявшего рядом с ним Мэнни.
— Спас их от чего? — спросил Блэк.
— От голода. От смерти. От великого Tawa в небе, — Волк одной рукой сделал взмахивающий жест, показав пальцем на небеса.
— Солнце, — пробормотал Мэнни рядом с ним.
Блэк едва заметно кивнул ему, не отводя глаз и винтовки от мужчины, державшего шляпу у джинсов на бедре.
— Хочешь зайти? — спросил Блэк. — Поговорить об этом? Тебе придётся оставить своих питомцев снаружи. Всех.
Волк улыбнулся, и его глаза отразили лунный свет.
— Я так не думаю, белый, — сказал он. Вздохнув как будто с сожалением, он добавил: — Однако ты должен мне, ‘Ana’í. Боюсь, мне придётся взыскать ту же цену, что ты забрал у меня, — он взглянул на Мэнни. — Может, не сегодня. Этой ночью мы пришли сюда лишь для того, чтобы забрать нашего пропавшего друга.