Я ощутила, что он чувствует меня, чувствует мой свет.
Солнечный свет и голубое небо во второй раз померкли вокруг меня, и я увидела, как он лежит на маленькой постели, почти прикрытый клетчатым одеялом. Он был без рубашки, распластался так, что ноги свешивались с края матраса, слишком короткого для его роста.
Ему снился секс.
В этот раз я не приблизилась. Я не хотела приближаться.
Я задержалась на расстоянии, все ещё чувствуя себя сталкером, но все равно не желая приближаться и узнавать детали. Я не хотела знать, кто — или что — ему снилось.
Я не хотела знать, кто или что его возбуждало.
Вопреки своей неохоте и пришедшему с ней приливу печали, я все равно находилась слишком близко. Сексуальная боль сочилась из его света, ударив по мне достаточно сильно, чтобы парализовать меня и обернуться вокруг моего света как физическое существо.
Однако я не могла шевельнуться, не могла отстраниться.
Он издал во сне низкий звук, протягивая руки и ворочаясь под одеялом. Я почувствовала, как его тоска усиливается, когда он раскрыл руки, ища тело рядом с собой. Он был настолько возбуждён, что начинал просыпаться. Я чувствовала, как он борется с этим, старается задержаться во сне…
— МИРИ!
Мои глаза резко сфокусировались.
Я повернулась, уставившись на Энджел и тяжело дыша.
— Мири, ради всего святого… какого черта с тобой не так?
Она встретилась со мной взглядом широко раскрытых глаз и напряжённо поджала полные губы. Я все ещё смотрела на неё, стараясь сфокусировать глаза, когда она наклонилась ближе, стискивая мою руку ладонью.
— Мири, — она казалась растерянной. — Что происходит? — поколебавшись, она сказала: — Это связано с видящими? С вампирами? С тем, о чем мы говорили прошлой ночью?
Я также не знала, как на это ответить.
Чувствуя, как моё лицо заливает теплом, но уже от смущения, я откинулась назад, слегка отстранившись от неё. Только тогда я осознала, что навалилась на стол, рукой обхватив живот. Убрав её усилием воли, я посмотрела на йогурт и фрукты и поморщилась.
— Пожалуй, мне придётся подождать с завтраком, — сказала я, стараясь сохранять нормальный тон. — Вы двое хотите поехать со мной в офис ФБР? Вы не обязаны, — поспешно добавила я. — Честно говоря, вам не нужно ввязываться во все это.
Ковбой нахмурился, взглянув на Энджел, которая тоже хмурилась.
— Ты действительно не собираешься нам ничего говорить? — сказала Энджел, и в её голосе почти звучала боль.
— Я могу уйти, — сказал Ковбой. — Если нужен женский разговор, у меня есть чем заняться несколько часов.
Я посмотрела на него, затем на неё.
Я подумала о Блэке на том слишком коротком матрасе в доме Мэнни, о напряжённости черт его лица, когда он почувствовал мой свет. Боль в моем нутре усилилась, полыхнув полосой пламени до моего сердца и застряв в горле.
— Ты не можешь помочь мне с этим, — наконец, сказала я. Я посмотрела на Энджел, мимолётно коснувшись её руки пальцами и улыбнувшись. — Хотелось бы мне сказать обратно, Эндж, но ты правда не можешь помочь.
Взглянув на Ковбоя, я осознала, что его взгляд я тоже не могла выдержать.
Я посмотрела на бассейн.
Две семьи, явно путешествующие вместе, как раз входили через ворота. Они бросили белые пушистые отельные полотенца на скопление шезлонгов под зонтиками, переговариваясь между собой. Три маленьких ребёнка, два мальчика и девочка скинули сандалии и стянули футболки, чтобы прыгнуть в бассейн. Они обрызгали двух девочек-подростков, которые уже заняли шезлонги на солнце, держа телефоны и разговаривая о чем-то.
Двое из взрослых крикнули им, чтобы те перестали брызгать на девочек.
Однако я осознала, что наблюдаю за другой парой.
Глядя, как женщина смеётся над чем-то, что сказал мужчина, я почувствовала, как боль в моем нутре усиливается. Я узнала выражение её и его лица, когда он обвил рукой её талию, привлекая ближе свою спутницу в темно-красном бикини.
Отвернувшись от них, я подавила эмоцию, которая хотела нахлынуть — ту же эмоцию, которую я подавляла уже неделями, месяцами — с тех самых пор, как я поняла, что что-то с делами Блэка в Нью-Йорке не так.
С тех самых пор как узнала, что он мне врал.
Я поднялась на ноги, чувствуя, как при этом напрягаются мои челюсти.
— Мири, — сердито произнесла Энджел. — Ты не можешь продолжать в том же духе. Ты не можешь просто притворяться, что с тобой ничего не происходит, и что ты можешь сама справиться. Ты должна с кем-нибудь поговорить…