«Я не хочу поощрять твои бредни, — фыркнула я, все ещё не поднимая голову с его груди. — Это бред, ты же знаешь. Ты. Ревнуешь».
«Не особенно», — послал он.
Я повернула голову, поднимая на него взгляд и поджимая губы.
Блэк не посмотрел на меня в ответ.
Затем я ощутила, как из его света выходит всплеск печали, и моё раздражение угасло. На мгновение меня вновь ошеломило то, как много света заполняло пространство вокруг нас.
Само количество цветов шокировало меня.
Некоторые из этих цветов я ассоциировала с Блэком, особенно богатые лазурные оттенки синего, темно-пурпурного и красного, даже нити темно-золотого, которые шепотками промелькивали в его ауре.
Другие цвета происходили от Барьерного шторма, заполонившего небеса вокруг Шипрока: ярко-оранжевые, белые, золотые и красные, а также бледный небесно-голубой цвет, который, казалось, хотел утянуть меня ещё выше в эти поразительные и наполненные светом облака.
Я больше не могла точно различить, что происходит со мной и Блэком, а что происходит в пустыне с дверью Блэка. Я не могла понять, что было Барьерным штормом, а что происходило с нами.
«Я тоже не могу, док», — послал он.
Его свет был невероятно мягким.
Настолько мягким, что внезапно я осознала, что едва сдерживаю слезы, хоть и не могла объяснить это ему или самой себе. Я все ещё улавливала в нем насторожённость, беспокойство из-за меня. Я чувствовала, что он все ещё волновался, что сделает или скажет что-нибудь, что меня разозлит. В то же время он с трудом контролировал свои эмоциональные реакции на меня и с трудом скрывал их.
Я скормила ему ещё больше huevos rancheros и наблюдала, как он жуёт, ощущая глубинную рябь удовольствия в его свете, когда он относительно расслабился.
Я также чувствовала, что он снова думает о сексе.
Только тогда я вспомнила о друге Блэка, Мэнни.
Однако когда я повернула голову, посмотрев на другую сторону стола, Мэнни там уже не было.
— Ага, — сказал Блэк и вздохнул, проглотив еду. — Он ушёл. Мы, наверное, чертовски его раздражали, — взглянув на меня, он нахмурился. — Наверное, нам нужно приложить больше усилий, чтобы держать себя в руках, док. Почему-то мне кажется, что твой дядя не будет таким всепрощающим и добродушным, как Мэнни, когда увидит нас в таком состоянии.
Нахмурившись в ответ, я кивнула.
Наверное, он прав.
Дядя Чарльз все ещё не совсем одобрял нас с Блэком, хоть и пытался изобразить обратное. На Гавайях он не сказал мне ни слова о Блэке.
И все же я чувствовала это время от времени — это можно было описать лишь как облегчение, что у нас с Блэком все-таки может не сложиться, и мы пробудем вместе не так долго, чтобы это представляло проблему. По крайней мере, с точки зрения моего дяди.
Я улавливала там и проблески самодовольства, точно он совсем не удивился, что именно Блэк все испортил, и именно я от него ушла.
Я все ещё смотрела в окно и думала об этом, пока Блэк массировал мою спину и ел huevos rancheros поверх моего плеча, когда я услышала звук.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы идентифицировать, что это такое.
Я все ещё плавала в таком количестве света Блэка, что поначалу задалась вопросом, реально ли это вообще. Я гадала, не жило ли это во вращающемся Барьерном шторме из золотых, красных и оранжевых облаков — как массивный дракон, хлопающий кожистыми крыльями.
Затем я осознала, что звук мне знаком.
Это был звук армейских вертолётов.
Глава 16
Кавалерия
Дядя Чарльз вышел из первого вертолёта «Сикорский UH-60 Чёрный Ястреб», который приземлился на участке пустыни по другую сторону дома Мэнни, недалеко от старого деревянного сарая, в пределах видимости с пыльного и истёртого песком заднего крыльца Мэнни.
Я смотрела, как светлые и каштановые пряди волос моего дяди треплются на ветру, пока он говорит что-то пилоту, кивавшему в ответ. Затем он повернулся, жестом показав остальным пассажирам «Чёрного ястреба» следовать за ним наружу.
Три других вертолёта приземлились вокруг первого, из которого выбрался он. Один из них был полноценным транспортным военным вертолётом «Чинук». Уставившись на него, я увидела через овальные окна головы в шлемах и осознала, что похоже каждое сиденье занято военным. Все они были одеты в полное боевое снаряжение, и до меня в каком-то шоке дошло, что все они наверняка были видящими — учитывая, на кого они работали.