Прости, Лиза, но я не вынесла такой работы.
Игнат медлит, отпускает меня. Он ошарашен нашей встречей. Не хочу думать, что там в его голове рождается. Мне хватает своих эмоций и жаркого желания больше никогда его в жизни не видеть.
На самом деле я не такая уж и бесчувственная женщина. Первое время после нашего расставания с Игнатом я пыталась его найти. Сильно переживала, какие люди его усыновили. Всяких уродов в этом мире водится. А я… В общем, я прониклась к нему перед самой смертью мамы. И даже считала своим долгом заботиться о нём.
И почему-то стало до слёз тепло на душе в этот момент.
Вот он! Взрослый, крепкий и в богатой компании. С ним всё хорошо, он отлично устроился в жизни.
Мамочка, ты можешь спокойно существовать на небесах, с твоим Игнатушкой всё в порядке.
А я здесь, на земле, тоже облегчённо вздохну и пойду скидывать грязные тарелки на «кухню» между павильонами.
На глаза неожиданно наворачиваются слёзы. Эмоции захлёстывают невероятные, воспоминания детства чуть с ума не сводят, но они родные, уютные, хотя Игнат старался жизнь мою отравить. И спокойствие на душе елеем разливается. Назвала я его своим братом перед тем, как мы расстались.
Наши дороги разошлись слишком давно. Не стоит ворошить прошлое, мы и тогда были разными, теперь подавно.
Между павильонами у грязной посуды сидит парень официант, и курит молодая девчонка. Они упираются в меня взглядами, точнее, мне показалось, что на меня, а оказалось, что смотрят выше.
Я резко оборачиваюсь, выронив поднос из рук. Посуда падает на затоптанную траву.
Я опешила.
Игнат крепко хватает моё лицо ладонями и склонив голову набок резко входит в мой рот своим настырным острым языком.
Я куда-то кричу в его губы, беспомощно начинаю махать руками. Пытаюсь вырваться, но голова крепко зафиксирована и меня насилуют поцелуем беспощадно и долго.
Остаётся жмуриться, распахивать глаза, бурчать, барабанить по его стальным плечам ладонями. Шоковое состояние заставляет тело напрягаться, а потом неожиданно мякнуть. Я чувствую в себе незнакомого мужчину. Его язык опаляет всю полость моего рта, лазает везде, пытается попасть в горло как можно глубже. Игнат сплетается с моим языком и с силой засасывает его в свой рот, словно приглашая посетить своё тело.
Поцелуй становится влажным, слюнявым и неожиданно для меня начинает доставлять удовольствие. То острое чувство в низу живота, которое щемит при страхе, медленно перерастает в нечто неприличное, горячее и совершенно недопустимое.
Дикость сложившейся ситуации сквозь половое влечение никак не может уложиться в голове, и я, вся такая нерешительная по-жизни, опять начинаю метаться от желания сбежать до желания отдаться.
Только вопрос – кому?
Кто меня целует? Кто меня насильно сдерживает в своих руках, ещё и притягивает к себе, как бы я ни пыталась отпрянуть?
Игнат, мать его! Щенок Чёрный, которого надо бояться, потому что ни хрена он не изменился, только стал сильнее.
Вон, что творит!
У меня рот весь горит, слюни чуть ли не на щёки уползают, и между ног тоже становится влажно.
Я пытаюсь бороться. Поцелуй утомляет, я соскакиваю с его языка. Куда-то в сторону с трудом поворачиваю лицо, закованная его стальными пальцами, выдаю отчаянный стон:
– Помогите!
Ладони Игната насильно поворачивают голову прямо и направляют моё лицо чуть вверх.
Он смотрит на меня с какой-то остервенелой ненормальностью. Глаза почти чёрные, горят безумием. Широкий рот разъезжается в белоснежной улыбке.
Улыбка красивая, да и сам он ничего.
На этом все его достоинства заканчиваются.
– Я же тебя искал, – продолжает улыбаться он, с восторгом меня рассматривая. – Ты фамилию сменила.
Это было правдой. В свои четырнадцать лет я уже так ненавидела своего отца и мачеху, что не хотела иметь с ними общую фамилию. И взяла мамину девичью – Куликова.
Я не могу ему ответить, он так крепко сжимает моё лицо, что челюсть не двигается, и щёки в кучу собираются, чуток прикрывая глаза.
– Молодой человек, Лиза на работе, – командный голос мадам-администратора притворно-ласковый. – Можно с вами поговорить?