Я понимал, что этих двух желательно взять живьем, поскольку последний оставшийся перед домом волшебник уже успел умереть. И судя по предсмертной деформации его ауры, мага расплющила добравшаяся до него статуя тролля. Его товарищу с оторванными конечностями грозила скорая кончина от кровопотери, а мне были очень нужны «языки». Именно поэтому я пренебрег осторожностью и решил прибегнуть к не единожды проверенному способу – контактному наложению чар. Что едва не стоило мне жизни.
Второй маг, вместо того, чтобы выполнить основную задачу – ликвидировать хозяев особняка, удачно собранных в одном месте, выпустил «аваду» в мою сторону. К счастью, мое взвинченное восприятие успело заблаговременно заметить опасность. Подогнув колени и вдобавок помогая себе магией рухнуть на пол, я пропустил луч смертельного заклинания, который пронесся буквально в нескольких сантиметрах от моего лица. Сила инерции потащила меня вперед, чем я и воспользовался, скользя на коленях по гладкому, отполированному до зеркального блеска дубовому паркету. Отбив левой ладонью очередную «бомбарду», я доехал до ближайшего волшебника и вонзил кончик своего рога ему в бедро.
Применив мощную «оглушалку», я тут же направил свой магический концентратор в последнего боевика, выпустив «круцио». Игнорируя артефактные щиты, наполненное большим количеством энергии пыточное заклинание заставило мага дико заорать, срывая связки. Дождавшись, когда моя жертва выронит волшебную палочку, я выставил руку, принимая на себя падающее тело оглушенного противника, которое стало для меня живым щитом. Поскольку мгновением спустя ему в спину из комнаты прилетели сразу два красных луча и один бледно-желтый, которые бессильно отрикошетили от защитного кокона и пробив стену коридора.
- Прекратить! – рявкнул я с пола. – Своих заденете!
А то еще додумаются использовать непростительные! Или нет, для полноценной «авады» у защитников осталось слишком мало магии в резервах. Как и у боевиков, которые выложились при разрушении магического купола и потому не смогли залить помещение с жертвами Адским пламенем. Рывком скинув с себя тело, я вскочил, помогая себе магией и ткнул кончиком рога в ключицу получившего «круцио», который как раз нагнулся за потерянной волшебной палочкой.
- Это кто тут «свои»? – поинтересовался злой бас из комнаты.
Осторожно заглянув одним глазом в дверной проем, я понял, что эта комната была предназначена для встречи гостей. Полное отсутствие мебели, огромный камин в одной из стен, а также сложные защитные заклинания, которые могли разделаться с незваными визитерами, прибывшие по каминной сети без приглашения. Сейчас защита, понятное дело, была отключена, что позволило нейтрализованной парочке беспрепятственно подобраться с тыла, банально сорвав дверь с петель. В центре помещения стоял Грегори Гойл, который не сильно отличался от образа, выданного моей памятью. У его ног валялось тело домового эльфа. У стены с выбитым вместе с рамой окном находился Крэбб, позицию с другого края оконного проема занимал Кэрроу, а его сестра в углу склонилась над распластавшейся на полу Эльвирой, пытаясь унять кровь, хлеставшую из шеи волшебницы.
- Те, которые не чужие, - отозвался я, скидывая капюшон мантии и входя в кабинет. – Меня Малфой позвал.
Все присутствующие тут же направили на меня волшебные палочки, однако я проигнорировал угрозу, понимая, что даже при большом желании хозяева не смогут мне навредить. Силенок не хватит! Вернув рог в кобуру, я скорым шагом подошел к углу с женщинами и опустился пред раненой.
- Руку убери! – уверенно приказал я Алекто, пытающейся зажать перебитую чем-то артерию.
Волшебница подчинилась, и я тут же накрыл пальцами рваную рану миссис Гойл, вливая в нее мощной струей целительскую магию. Секунда мне потребовалась, чтобы остановить кровь, еще пяток ушел на восстановление тканей, после чего я ликвидировал обильную кровопотерю раненой, воссоздав необходимое количество кровяных телец прямо в венах женщины. Порез на шее оказался далеко не единственным и, судя по керамическим включениям, он появился, когда «авада» боевика угодила в стоявший на камине горшок с летучим порохом, рванувшим не хуже обычного.
Выдавив магией из ранок осколки и прочий мусор, я зарастил все дырки и омыл тело Эльвиры целебной силой с намерением убрать все постороннее. Попутно я подлечил душу миссис Гойл, ведь если исцелять пациентку, то нормально, а не останавливаясь на полпути. Что удивительно, на энергетической оболочке матери Грегори обнаружилась такая же мерзкая серая многоножка, которую я впервые увидел на душе Нарциссы. В остальном духовная составляющая волшебницы была вполне обычной – со следами застарелых проклятий, давно сросшимися с ней обетами и некоторым количеством поврежденных тканей.
Клятвы я трогать не стал, включая метку Лорда, но все остальное поправил, заставив Эльвиру вновь почувствовать себя молодой. Убрав руку, я оглядел шейку удивленной женщины и довольно заявил:
- Все, можешь вставать. Или ты от такой царапины помирать собралась?
Стоявший рядом и откровенно паникующий Гойл наклонился над супругой и в свою очередь принялся рассматривать и ощупывать залитую кровью шею волшебницы, а я рывком поднялся и схватил за руку Алекто, которой тоже знатно прилетело осколками горшка.
- Не шевелись! – приказал я источающей изумление Кэрроу.
Сосредоточившись, я быстро почистил ее многочисленные ранки, восстановил поврежденные ткани и подлечил душу, на которой тоже обнаружилась знакомая серая мерзость. Правда, чуть меньшего размера. Закончив с Алекто, я удалил кровь со своих рук и мантии, после чего поинтересовался:
- Кто еще ранен? – Видя, что внимательно наблюдавшие за мной волшебники не спешат высказываться, я добавил: - Если желающих нет, счастливо оставаться!
- Блэк, постой! – воскликнул Крэбб. – Меня в спину задело. Можешь глянуть?
- Я не Блэк, я Новак! – подняв указательный палец, твердо заявил я. – Джон Новак. Могу даже документы показать, чтобы вы могли правдиво ответить на некоторые неприятные вопросы, которые вам наверняка зададут авроры.
Достав из кармана маггловский паспорт, я вручил его Пожирателю, решительно развернул мага спиной ко мне и предметно изучил рану над правой ягодицей. Никакой угрозы для жизни она не представляла, но я все равно почистил и залатал ее своей магией, заодно исследовав душу Крэбба-старшего. Многоножке я уже не удивился, а вот багровое пятно на ауре, которое охватывало всю область низа живота, стало для меня сюрпризом.
- Виктор, - обратился я к своему пациенту, делая ударение на второй слог, поскольку дальние предки Крэббов были родом из Франции. – Я сейчас задам один вопрос, на который советую ответить максимально честно. Как у тебя обстоят дела с личной жизнью?
- Что ты имеешь в виду, Бл… Новак?
- Я вижу серьезные повреждения в твоей репродуктивной системе и хочу узнать, глаза меня обманывают, или ты действительно страдаешь мужским бессилием?
- Эм… - Крэбб кинул быстрый взгляд на стоявших в сторонке волшебников. Испытывающему счастливое облегчение Гойлу, который сейчас крепко обнимал всхлипывающую супругу, было на все плевать, а Кэрроу внимательно изучали маггловский документ, поэтому мой пациент собрался с духом и признался: – Ты прав. Я уже много лет не могу нормально заниматься любовью со своей женой. В последние годы перед каждым соитием мне приходится принимать специальные зелья, а удовольствия – почти никакого. И с мечтой завести второго ребенка я давно успел распрощаться. Но как ты вообще это понял?
- Я – целитель, - спокойно ответил я, продолжая работать над духовной составляющей волшебника, убирая серого паразита и латая прорехи в структуре. – Я способен видеть болезнь.
- Целитель? – повторил Виктор, в сознании которого начала разгораться надежда. – А ты можешь излечить меня? Умоляю, Си… Джон, сделай это! Я все, что угодно отдам, только верни мне мою силу!
Мысленно поздравив себя, причем не только с тем, что Крэбб угодил в примитивную психологическую ловушку и теперь окажется в списке моих должников, но и с подтверждением гипотезы о массовом воздействии на потенцию сторонников Лорда, я твердо заявил: