Уже тогда я вовсю увлекался видеосъёмкой. Старенькая камера «Панасоник», купленная по дешёвке на Авито, словно стала частью моей руки, а глаза, как завороженные, не отрывались от дисплея. Мечта превратиться в режиссёра до сих пор не даёт мне покоя.
Там всё и началось, на Чернобыльской АЭС, где мой «Панасоник» работал без продыху.
Снимали, в основном, Саню. Мы проникали в очередную квартиру, склад или ангар, где он комментировал увиденное. Я тоже не оставался в стороне, вставляя пару предложений.
Слово за слово, но, вернувшись домой, обнаружил, что набралось материала часов на пять. Недурно! Из этого можно было смонтировать любительский документальный фильм...
Мы так и сделали, более того, ради прикола выложили на ютубе.
А на следующий день проснулись знаменитыми.
Видео набрало миллионы просмотров и восхищённых комментариев. Зрители требовали ещё роликов, и мы продолжили делать подобный контент, выбирая в качестве мест для съёмок заброшенные деревни. За пару лет посетили все известные города-призраки в России, отсняли кучу материала. Популярность росла, денежка капала, наши видосы даже на телевидение засветились. Короче, выражаясь русским языком, — попёрло!
Мы настолько уверовали в собственный успех, что, не задумываясь, бросили обучение на втором курсе универа — уж очень много времени и сил отнимала съёмка сюжетов и поддержка канала.
Но потом что-то пошло не так. Три года назад просмотры от ролика к ролику начали падать, полетели отписки, а прежние рекламодатели перестали отвечать на сообщения.
Одним словом, меня с напарником будто прокляли, поскольку понять причины такого спада я не мог.
Но, может, этот ролик всё исправит? Нет, он должен всё исправить.
— Жрать хочется, — пробурчал Саня.
— Сколько нам ещё ехать?
Он мельком посмотрел в сторону навигатора в телефоне:
— Через полчаса поворот. Там ещё километров пятнадцать, хрен пойми, где.
— Ну, давай, когда повернём, остановимся и поедим, — я стал разминать затёкшие ноги. — Надо затемно успеть, а то так ничего не отснимем.
— Да чего там снимать, деревня и деревня: гнилые домишки с косыми окнами, мы всё это видели уже тысячу раз. Возьми что-нибудь из отснятого с прошлого года и закинь в монтаж, никто не найдёт отличий.
— Не, я халтурить не собираюсь. Сделаем всё чики-пуки, как следует.
Обозначив своё отношение к предстоящему делу, строго посмотрел на товарища и добавил:
— И тебе советую не халтурить.
— Угу, — с безразличием промычал он.
— Не, серьёзно, Сань. Давай выложимся по полной. На этот раз всё должно получиться. Ну, вот хоть убей, чую, что из этого выйдет годнота.
Он промолчал, сосредоточенно всматриваясь в пустую дорогу.
Мимо проехала фура, оставив после себя вонь «соляры».
— Вруби радио, что ли, а то уснуть можно, — пробормотал приятель, так ничего и не ответив.
Включил ему музыку, и в динамике заиграла какая-то попса, но мне было не до неё, поскольку все мысли сосредоточились на этой деревушке. Чёрный... Хм. Чудное всё же название. Придумывали ведь раньше...
Эх, вот бы рассеялись все эти поганые тучи к золотому часу* для хорошего кадра! Не ролик может получиться, а сказка.
Я был весь в предвкушении.
Третье ноября, 16:22
Когда мы свернули с трассы на просёлочную дорогу, навигатор перестал прокладывать маршрут.
— Может, сеть не ловит? — Саня притормозил на обочине.
— Точно, — подтвердил я, попробовав открыть случайную страницу в браузере. — Странно, обычно даже при отсутствии сети навигатор продолжает работать.
— М-да... — он забарабанил пальцами по рулю: всегда так делает, когда начинает нервничать. Вот сейчас потянется за сигаретой...
Бинго! Она уже у него в зубах.
— Ладно, хрен с ним, поехали дальше, — закуривая, пробормотал приятель.
— Всю нашу хондочку куревом пропитал. Дышать нечем.
— Ну, окошко открой, чё я сделаю...
— Не знаю, например, перестанешь дымить в салоне?
— Только, когда помру, старина... — Саша завёл двигатель и нажал на газ. — Только, когда помру.
Через минуту он спросил:
— Ты, кстати, заметил?
— Что?
— Знака на съезде не было.
— Не удивительно, эта деревня лет пятьдесят уже как заброшена. На кой хрен им тут знак.