- Поверь мне, можно. – Лилли рассмеялась, но я видела тревогу, которая плескалась на дне её глаз. Я обязательно что-то придумаю. Обязательно поговорю с Майком, но для начала мне просто нужно побыть одной.
* * * * * * *
- Это нужно делать вот так. – сквозь смех вымолвила я, хватая Черныша за пальцы и пытаясь стащить с них творог. Сегодня вечером, когда я позвала его попить кофе, он предложил мне сделать сырники. Вообще, Майк любил вкусно покушать, и это не всегда было мясо, хотя лупусы, жившие здесь ели как раз таки только его. Наши же «городские» волчата, привыкшие к изыскам, могли поужинать вместе с нами.
- Детка, а я всё же думаю, что нужно лепить их, словно снежки. – он снова пытается сжать творог, но из этого ничего не выходит.
- Нужно добавить яйцо, - произношу уверенно, на что Майк кидает на меня задумчивый взгляд, - Ну что? Я видела по телевизору, как их готовил Джейми Оливер.
Черныш чуть нахмурился, смотря за моё плечо. Я повернула голову и увидела облокотившегося об косяк Клауса. Внутри сразу стало так холодно и неприятно. Мне не хотелось, чтобы кто-либо нарушал нашу идиллию.
- Ну привет, голубки. – как всегда произнес Клаус, своим надменным голосом. Я отвернулась и ополоснув руки, полезла в шкаф, чтобы взять яйца.
- Что тебе нужно Клаус? – злобно спросил Майк, будто чувствуя, как мне не приятен наш нежданный гость.
- Решил посмотреть, что случиться с кухней, после вашей готовки. – мне казалось он специально задирал меня, также, как и Роуз. После той его выходки на кухне, больше я никак с ним не пересекалась, вплоть до этого дня.
- Что здесь происходит? – в кухню вошла Роуз, с удивленно распахнутыми глазами. Ну вот только её здесь для полного счастья не хватало.
- Сынок, почему ты готовишь, а не твоя… невеста? – последнее слово она ядовито выплюнула, и я удивилась, когда Майк наконец заподозрил что-то неладное.
- Она. Моя. Жена. – от того, как он отчеканил каждое слово, да еще и с глухим рыком, я вздрогнула и сжалась, держа в руках дурацкое яйцо. Я не понимала, чем обусловлена такая реакция, но предпочла промолчать.
Роуз же, округлив глаза еще больше, смотрела на сына, словно в неверии. И только оторвав от него взгляд, вперила его в меня, только не растерянный, а очень злобный.
- Но почему твоя… жена… не готовит тебе сама? – с вызовом спросила она, горделиво задрав свой подбородок и глядя в наливающиеся яростью глаза Майка.
- Потому что я так хочу. – снова прорычал Майк, на что Клаус лишь фыркнул в ответ. Черныш хотел сказать что-то еще, но вмешалась я. Разбила яйцо в миску и снова попыталась отчистить его руки от прилипшего к ним творога. Я делала всё спокойно и как-то отстраненно, будто их взаимоотношения меня совершенно не касались.
Я чувствовала на себя взгляды всех троих, находящихся в этой комнате, но словно спряталась в кокон, закрывшись от них. Отстранила руки Черныша и начала смешивать содержимое миски. Затем, формируя, как сказал ранее Майк «снежки», я обваливала их в муке, и укладывала на стол, предварительно придавив.
- Оставьте нас. – тихо произнес Черныш на выдохе, но я всё равно вздрогнула. Кажется, Роуз что-то ответила, а Клаус вновь лишь посмеялся над нами, но я настолько погрузилась в себя, что они звучали очень отдаленно.
- Детка. – прошептал Майк. Я снова вздрогнула, когда его горячие ладони прикоснулись к моим плечам, а губы прижались к затылку.
- Келли, прошу не скрывай от меня своих чувств. – шепотом произнес Черныш, но меня настолько задели эти простые слова. Я развернулась и уткнувшись носом в его грудь начала всхлипывать. Все переживания, навалившиеся на меня, выходили через слезы и мой тихий скулёж.
Майк не переставая гладил меня, то по спине, то по волосам, будто хотел забрать все мои тревоги и боль себе. Его напряженное горячее тело прижимало меня к себе с такой силой, что мне было больно физически, но душевные муки куда страшнее.
Я итак слишком долго была сильной. Хватит. Я хочу сдаться. Хочу на ручки и поплакать.
Неизвестно, сколько времени мы так простояли, но когда я стала успокаиваться, то почувствовала легкое касание горячих губ на своих соленых.
- Я даже не представлял, что тебе настолько плохо. Прости меня, Келли. – горько произнес Майк, а я снова возненавидела себя. За то, что открылась ему, и он считает себя виноватым в моем состоянии.