–Хорошо, уточню, – легко согласился Ричард. – Господин Джанни Пальмери, владевший тогда поместьем, решил обновить стены. Решил пригласить художника для росписи. Ну и пригласил на свою голову.
–Что, так плохо разрисовал, что зло завелось? – я снова не удержалась от насмешки.
–Нет, стены были прекрасны, полагаю, там до сих пор сохранились фрески и гобелены. Но где-то между красками и стенами художник завязал роман с дочерью Джанни – Фантони. Когда отцу донесли, а как ты понимаешь, такое скрыть в доме невозможно, господин Джанни очень рассердился и на художника, и на дочь. Художника, как говорят, он прогнал в тот же день.
–Легко отделался!
–Фантони очень просила вернуть его или отпустить её, но успеха, конечно, не добилась. Словом, не договорились они. Фантони Пальмери наложила на себя руки, повесилась в саду, если быть точнее, и перед смертью, как говорят, прокляла дом своего отца.
–Грустная сказка! – я всё ещё не понимала где тут мне работать.
–С тех пор, – Ричард стойко не реагировал на мои замечания, – усадьбу Пальмери три раза охватывал пожар, два раза подтапливало, четыре раза проламывало крышу как раз над спальней Фантони, а все жильцы, от господ до прислуги, жаловались на периодически возникающий звон в ушах, головную боль и ощущение чужого взгляда. Трое служанок пропали, по официальной версии бежали…
–Мало платили? – я задумалась. Что-то начинало складываться.
–Пропал поварёнок, потом пропала жена следующего потомка Пальмери и немного позже – мальчик-наследник. И де-то на этом этапе семейство Пальмери переехало из родового гнезда в новую усадьбу. Проклятая же переходила по наследству, пока мой клиент не захотел продать чёртов дом с землёй и не избавиться от этого камня.
–На проклятие похоже, – согласилась я, – но, если подумать, то пропажи слуг – это ещё не доказательство. Может и впрямь бежали или их там подвергали какому-нибудь издевательству, или ещё чего… мы не знаем. И потом, я думаю, что у каждой, хоть сколько-нибудь древней семьи или усадьбы есть истории о странностях.
–И я так подумал! – Ричард улыбнулся, довольный, наконец тем, что я перешла к делу, а не к поддевкам. – Я поднял архивы. Знаешь, что я выяснил? За пятьдесят лет, что усадьба была заброшена, есть семнадцать свидетельств о том, что проходящие мимо и проезжающие слышали плач и крик из сада.
–Брошенные дома – это идеальное прибежище для воров и убийц. А также для сект.
–Резонно, а ещё… – Ричард сделал знак Эмилии, про которую я уже и забыла, и та поднесла ему кипу бумаг. – В этом наделе пропадают люди. Ты, конечно, скажешь, что люди пропадают везде, но я замечу, что для одной усадьбы много совпадений.
Он был прав. Пропажа людей в округе – это следствие пьянок, местных разборок, неаккуратности или проклятия. Странные свидетельства о звуках из сада – это либо хмель, либо заболевания рассудка, либо прибежище грабителей, убийц и сектантов, либо – проклятие, которое плачет и ищет новую жертву. Пропажи в доме – это либо личные драмы людей, местные издевательства господ, либо проклятие, которое всё-таки добралось до того или иного человека. Всякие обрушения в самом доме – это либо совпадения, либо недобросовестное строительство, либо проклятие…
Итак, что у нас получается в пересечении?
–Хорошо, я загляну в усадьбу, – я признала правоту Ричарда. Слишком много совпадений на один кусок истории.
–Мы, – поправил он, – мы заглянем, Магрит. Дело моё, я отвечаю перед заказчиком.
–Ну и работай сам!
Я снова разозлилась. Он мне не доверяет, но зовет помочь. Прикидывается добродетельным гражданином, с господского плеча жалуя пятьдесят процентов…
–Всё сказала? – поинтересовался Ричард. Давно мы знакомы, даже не поистерить! Я б на такое дело и бесплатно бы поехала – интересно же! дом с проклятиями это всегда интересно.
***
–Не моя специализация, – поморщился Ричард, глядя на заржавевшие за ненадобностью врата.
За пределами своего агентства он был совсем другим. Здесь уже я должна была вести дело, и терять это ощущение власти не хотелось, потому я, зная, что Ричард не очень разбирается в моей специализации, принялась нарочно бормотать под нос…