В черноте она почти неразличима и мы можем видеть её только потому что стоим близко и вокруг нас ещё есть свет. Она приближается, в её руках верёвка.
–Останови её, Магрит! – Ричард сорвался. Что ж, сразу видно того, кто не привык к проклятиям. Он сорвался и попытался дёрнуться в черноту, чтобы спасти ту, что уже давно мертва.
–Не дури! – я успела его оттащить, а девушка уже перекидывала верёвку через сухую, строгую от времени чёрную ветку. – Лучше не смотри вовсе!
–Я проклинаю тебя и потомков твоих Джанни Пальмери! Я, Фантони Пальмери…
Ричард отвернулся, а я осталась смотреть. девушку, конечно, было жаль, и её тело, закачавшееся на ветке, было страшным зрелищем, тем более, что её тело так и норовило под собственным грузом выскользнуть из черноты сада на наш островок жизни и света, куда проклятие ещё не добралось.
Но мне надо было увидеть!
И я увидела. Увидела ещё три тени, что волокут нечто тяжёлое в руках, завёрнутое в тяжелую грубую ткань, как волокут, не оглядываясь, в тот же сад… что там? Колодец? Похоже что так – шум воды отзвучал давно, давно уже вода встретила мёртвое тело, но я услышала плеск.
***
–Магрит? – Ричард выглядел встревоженным.
–Всё в порядке, – солгала я, поднимаясь. Я сама не заметила, как чернота сжалась вокруг меня, засмотрелась! – Фантони не сразу нашли. Но она покончила с собой не из-за запрета отца на свою любовь, а из-за того, что её отец прибил эту самую любовь в этом же саду.
–Это не… я читал сводки! Говорилось, что Джанни Пальмери отпустил того художника со скандалом!
–Ну сам рассуди! Мог ли он позволить какому-то человеку без рода и племени рассказывать о том, что случилось? Это же скандал. Наверняка Фантони была завидной невестой.
–Что делать-то? – спросил Ричард. – Проклятие снять можно?
Отвечать не хотелось ещё больше чем прежде.
–Едва ли. Проклятие висело слишком долго. Ты сам видел множество нитей от сада к дому. Оно крепло и забыло уже свой исток. Проклятие озлобилось. Посоветуй клиенту сжечь здесь всё дотла, и сад, и дом – всё больше пользы будет, честное слово.
–Не пойдёт, никто не купит кусок обожжённой земли. Клиенту нужно, чтобы проклятия не было. а дом и сад должны остаться.
Я ещё раз оглядела сад и обшарила взглядом ту часть дома, что была мне доступна. Ричард не видел, но я видела – в пустых окнах, безжизненных, выбитых, растресканных были тени. Множество теней.
Жертвы проклятия. Пропавшие служанки, поварёнок, жена одного из потомков, один из сыновей, путники и гости… проклятию всё равно кого забирать. Проклятию нужно питаться плотью и мучить душу – вот и всё. Плоть съедена, души в заточении сада. Души плетут черноту этого сада. Чем больше душ, тем плотнее чернота. Тем дальше простирается эта гниль, скоро она дойдёт до ворот, потом потечёт по воротам, и за них.
–Можно же что-то сделать! – возмущался Ричард. – Ты же специализируешься на проклятиях!
–Именно поэтому заявляю, что здесь лучше всё сжечь. Потом, может быть его дети или дети его детей смогут продать этот кусок земли или отстроить здесь что-то новое. Но пока – нет. проклятие прицепилось к дому, к земле, надо было действовать раньше.
Я пошла прочь от чёрного сада, жалея о том, что потратила своё утро на пустую разборку.
–Это весь твой ответ? – Ричард нагнал меня и попытался развернуть, но я вырвала руку до того, как он успел. – Магрит, мой клиент мне не заплатит за такой ответ, а я, соответственно, не заплачу тебе!
Вот она моя проблема. Ещё одна. Я не умею прогибаться. Я могла бы провести напускной ритуал, мол, пользуйтесь, люди дорогие. Но я знаю, что проклятие обозлится – слишком долго оно сидело здесь, таилось. Так чего ж удивляться?
Проклятие обозлится и будет мстить людям, что здесь поселятся по наивности. Я не люблю людей и мщу им по возможности, но месть мести рознь.
–Да засунь себе…– посоветовала я, – я не занимаюсь подлогом. Здесь нельзя жить. Точка! А как ты будешь объясняться – не моя проблема.
Моя проблема – деньги. У меня их нет. Но как переступить через себя? Я не умею их зарабатывать. Я не умею делать так как Ричард и лгать, чтобы получить сумму.