Стакс думал о том же.
— Все они, Дженсен, — тихо начал он, — такие же ауги, как мы. Это чёртово гетто для механизированных. И все они, каждый из этих бедолаг мучается от боли…
— Нам нужно идти, — настаивал Дженсен, подталкивая Стакса к воротам. Через дорогу виднелась станция метро, упомянутая Притчардом, сквозь которую над входом проходили две линии монорельсов. Идти до неё оставалось меньше тридцати секунд.
Но тут девушка продолжила преследование.
— Что, насмотрелся, да? — визжала она. — Давайте, мальчики, бегите к своим хозяевам-натам, будьте хорошими шлюшками, отожмите себе нейпоз, пока мы тут будем подыхать!
Они привлекли внимание других аугов, и напряжение в воздухе возросло.
— Да сделайте что-нибудь! — вскрикнула девушка, гнев которой вылился в отчаянное рыдание.
Но Дженсен ей не лгал. Ему никогда не требовался нейропозин; научное объяснение этому он понимал лишь в самых общих чертах: его гены чем-то отличались от других. Меган Рид, его бывшая девушка, сказала ему однажды, что он был «сверхсовместимым» — ходячей аномалией, способной использовать аугментации без принятия лекарства от синдрома отторжения. Дженсен всё ещё не мог решить, была ли эта аномалия даром или проклятьем и не уходила ли она корнями в оставшиеся без ответа вопросы о его прошлом. Пока что ему эти вопросы пришлось отставить в сторону вместе с другими тревожными воспоминаниями, которые вытянуло за собой имя Меган.
Сейчас ему пришлось сосредоточиться на более насущных проблемах. Тирада девушки пробудила интерес других аугов, для которых Дженсен и Стакс были только непрошенными гостями. Он увидел, как развернулась полицейская машина. С каждой секундой ситуация приближалась к взрывоопасной.
И тут Стакс поднял руки в пораженческом жесте:
— Всё, хватит! Ты права, прости! — он выудил из кармана куртки пластиковый пакетик с капсулой препарата. — Держи. Это всё, что у меня есть. — Он протянул капсулу женщине. Голос на время оставил его, но потом он продолжил: — Просто… просто возьми. Тебе, по ходу, он нужен больше, чем мне. Ладно?
— Спасибо…
Девушка опустила в пакетик дрожащие пальцы и закинула в рот нейропозин. Напряжение обстановки ослабло, но полностью не исчезло. Им тут по-прежнему были не рады.
— Идём, Стакс!
Дженсен не стал дожидаться, пока и другие обездоленные изменят к ним отношение, и поторопил спутника к воротам, затем к дороге. Свет из полицейской машины проскользнул над ними.
— Та девушка, она… — Стакс с усилием сглотнул. — Она мне дочь напомнила, понимаешь?
— Понимаю, — кивнул Дженсен. — Но всё равно соберись. Мы беглецы. Нам нельзя выделяться.
— Думаешь, небось, что старина Стакс размазня? — грустно усмехнулся Стакс.
Они вошли в залитый грязным светом кассовый вестибюль. На стенах пестрели граффити и теги банд, в углу слабо светился жёлтым ряд автоматов по продаже билетов.
— Я никогда не против проявления доброты, — сказал Дженсен. — Но давай осторожнее, ладно? — Он вздохнул и активировал инфолинк. — Притчард, мы здесь.
— Я знаю.
Голос раздался не из импланта, а из тени рядом с металлической лестницей, которая вела к платформам. Из-за подсвеченного дисплея с картой к ним со Стаксом вышел худой человек в капюшоне худи, надетого под тёмно-коричневой курткой. Он поднял руки к капюшону и, когда они сняли капюшон, Дженсен увидел лицо Притчарда. Хакер выглядел осунувшимся и изнурённым, вязкий свет оставлял глубокие тени на впадинах его узкого костлявого лица. Притчард наклонил голову, изучая Дженсена взглядом и при этом удерживая руку в кармане куртки.
Дженсен выразительно посмотрел на оттопыренный карман:
— Собираешься пристрелить меня, Притчард? Я знаю, что мы никогда не были приятелями, но мы вроде не настолько плохо расстались.