ДюКлер нажала пальцем с идеальным маникюром на кнопку внутренней связи в подлокотнике кресла:
— Пилот. Что происходит?
— Выполняю приказ, мэм, — немедленно последовал ответ из динамика в столе перед ней. — Нам велено перейти в режим ожидания.
— Чей приказ? — спросила она.
Опознавательная информация, заложенная в транспондере этого самолёта, содержала те же разрешения, которыми располагал глава правительства, то есть фактически выдавала карт-бланш на приземление где угодно, как угодно. ДюКлер выглянула в окно, но не увидела ничего подозрительного. Нелепо было даже предположить, что кто-то мог повлиять на её маршрут хотя бы на мгновение.
— Будьте на приёме, входящее сообщение, — сказал пилот. Сверху, из голографического проектора, скрытого в одной из хрустальных ламп, светящимися лазерными линиями вырисовалась человеческая фигура. Как только изображение лица обрело чёткость, ДюКлер сразу поняла, чья власть могла превосходить её. Если подумать, это не мог быть никто иной.
— Элизабет. Приношу извинения, дорогая, но кое-что произошло, и этот способ связи мне показался наиболее подходящим.
Изображение Люциуса ДеБирса, голос которого передавался издалека, стояло перед ней совершенно прямо, невзирая на лёгкий крен самолёта на правый борт.
— Конечно, — сдержанно улыбнулась она. От неё не ускользнуло послание между строк о том, что Люциус мог по любой прихоти отменить её приказ.
— Тебе придётся немного покружить, — сказал он. — Здесь, наверху, лучше компрессия сигнала, и мы можем говорить в режиме реального времени. — Аватар Люциуса указал на неё рукой. — Помнишь наш разговор в отеле? Похоже, что наш противник задействовал свои ресурсы в Северной Америке. Что-то явно происходит.
— Где? Я впервые об этом слышу.
— Вполне естественно, — кивнул он. — Я скрыл эту информацию от остальных из-за… вопроса доверия, скажем так. Пока что это должно остаться между нами.
— Разумеется.
Его желание сохранить содержание разговора в тайне объясняло этот незапланированный разговор. На земле всегда существовала опасность, что к нему прильнут лишние уши.
— Янус направил своих людей в Детройт, штат Мичиган. Я пока не знаю, для чего, но в этом городе также наблюдается тревожная активность. Не может быть, что их появление было лишь совпадением.
— Боюсь, я не понимаю, к чему ты ведёшь, Люциус, — нахмурилась она.
— И это ещё не всё. До меня дошли новости от нашего человека в Интерполе. Контртеррористическая Оперативная группа 29 заинтересовалась кое-кем примечательным. Они ищут информацию об Адаме Дженсене.
— Он вернулся домой? — сжались тонкие губы ДюКлер до холодной улыбки. — На него так это похоже, вести себя так… по-человечески.
Ранее ДюКлер неохотно взяла на себя ответственность за побег Дженсена из клиники ВОЗ, которая формально находилась под её контролем. Наблюдать за ним должны были другие люди, они с заданием не справились, и из-за их провала она ударила в грязь лицом перед Люциусом. Но раз Дженсен снова возник на радаре, у неё появилась возможность вернуть себе контроль над ситуацией.
— Должна сказать, — продолжила она, — я в который раз сейчас задумываюсь, не лучше ли было оставить его на дне океана после Панхеи…
— В каком-то смысле может и да, — ответил ДеБирс, — но учитывая, сколько мы вложили в следующую фазу плана, нам нужно руководить твёрдой рукой. Мы должны действовать решительно.
ДюКлер откинулась на спинку кресла, обдумывая планы, разворачивавшиеся внутри других планов, о пронизывавших их замыслах, которые уходили глубоко и вдаль. К ней вернулось её надменное веселье.
— Это как если бы вмешалась сама судьба. Все пешки собрались в одной и той же части доски, и ни одна не знает, кто её направляет.
— Мне нравится эта метафора, — усмехнулся ДеБирс. — Как всегда, ты удачно находишь поэтичные сравнения, Бэт. — Он помолчал, обдумывая что-то. — Я думаю, нам нужно ускорить развитие событий. Бросить кости и посмотреть, что выпадет.
— Но как же риск для наших ресурсов в этом городе?
— О, я о них позабочусь. А ты, тем временем, вернись к изначальным планам. Эта ситуация ещё может обернуться нам на пользу. — Голограмма слегка поклонилась. — До связи.
С цветным мельканием лазерные лучи растворились в воздухе, и ДюКлер вновь осталась одна в салоне. Она услышала, как изменился рёв двигателя, и почувствовала движение самолёта, возвращавшегося к изначальному маршруту.