- Конешно, - говорил квадратный хмурый дядька, любовно переставляя пластиковые коробочки с ягодами, - конешно, теплична ще. Зато своя – ягодка до ягодки…
- Я бы на вашем месте, - раздался за спиной готовой сдаться покупательницы голос, - не доверял этого куркулю. Он клубнику в сетевых магазинах скупает, а здесь гонит, как «свою». Только дороже…
Женька обернулась. Парень как парень – руки в карманах шорт, выцветшая футболка с жёлтыми миньонами и хитрые, прищуренные глаза.
- А ты докажи! – вызверился торговец.
- Я сам тебя застукал вчера, огородник!
- Брэшэшь!
- Собака твоя брэшэ! – обиделся парень.
- Да хто це такой? – возмутился дядька с клубникой. – Граждане, откуда вин взявся? А ну вали отсудава, хмырь, пока в нос не схлопотал! Неча народ в заблужденья вводить!..
Женька решила не дожидаться развязки и бочком протиснулась сквозь привлечённый склокой народ. В конце-концов, попыталась она оправдать свою гражданскую несознательность-невмешательность, у меня в корзине яйца – вещь хрупкая и посему страдает первой в процессе правдоискательства.
Парень её догнал, когда она уже сворачивала на Заовражную.
- Привет! – он зашагал рядом. – Как-то не особо знакомство наше прошло, - он смущённо поскрёб щетину на щеке.
- Бывает, - осторожно заметила Женя, покосившись на спутника.
- А с другой стороны – я вас всё-таки спас!
- От чего?
- От торжества базарного жулика. Если бы не я – был бы у него сейчас повод для радости, что обдурил ещё одну, э…. несведущего покупателя. Знаете, Женя…
- Вам известно моё имя? – Женька остановилась, удивлённо воззрившись на непрошенного спасителя.
- А? Да, конечно. Я ваш сосед. Почти, - он махнул рукой вверх по улице. – Живу сразу за пирожковым заводом мадам Тырлыковской. Вы уже имели честь с ним познакомиться?
Женька хмыкнула.
- Я – Артём, - он протянул сразу обе руки: одну – для пожатия, другую – за корзиной. Соседка возражать не стала - избавиться от тяжести, да ещё при подъёме в горку, было сущим облегчением.
- Я рада, правда, - улыбнулась она помощнику. – А то мне уж стало казаться, что Заовражная – этакая вотчина одиноких старух и их воспоминаний об уездных балах…
Артём засмеялся:
- Вы, я вижу, успели уже пообщаться с Дарьей Владимировной? Вряд ли кто-то, кроме неё, похож на завсегдатаев каких бы то ни было балов… Но! Старушки все милые и очень - порой даже чересчур! – заботливые.
- Я заметила! – тоже рассмеялась Женя. – Без их бдительного присмотра, думаю, на этой улице и комар не чихнёт!
- Вы не представляете, насколько правы, - подмигнул новый знакомый. - Вот, кстати, одна из них. Прелюбопытный экземпляр. Мимо неё уж точно не чихнёт…
Старушка в белой панамке и цветастом ситцевом халате рыхлила тяпкой проклюнувшиеся кустики картошки в палисаднике.
- С базаря? – осведомилась она.
- Доброе утро, баб Зин, - раскланялся Артём. – Это Женя, тёти Фени племянница. Будет теперь жить в её доме…
Белая панамка подозрительно уставилась на них.
- Слыхали? – обратилась она большей частью к девушке. – У нас тут Василия Пантелеича из пятого дома убили. А нынче следователь приходил и парнишку искал, что дом Пантелеичин продавал. Как же его, беса?.. Рэлторов фамилия его, кажись…
Объявив новость, огородница потеряла к молодым людям интерес и вернулась к тяпанью.
- Однако, - покачала головой Женька. – У вас тут, оказывается, не так идиллически, как кажется на первый взгляд…
- Вас это беспокоит? – рассеянно спросил Артём, о чем-то раздумывая.
- Беспокоит ли, что по соседству людей убивают? – возмутилась Женька. – Конечно, беспокоит! Вдруг завтра до меня очередь дойдёт!