– Похоже, версия подтвердилась, – объявил Игорь, закрыв за собой дверь. – Во всяком случае, я не узнал ничего, что ей противоречило бы. Выслушайте меня и поправьте, если что-то не так. Для начала – голые факты:
Три года назад у отца Виты – его звали Глеб – обнаружили стенокардию. Врача, Бориса Евграфова, ему нашла Ольга через своего любовника Юрия. Надо сказать, что у Ольги с Глебом был так называемый свободный брак. Единственное ограничение – запрет на развод. По брачному контракту, любой из супругов, подавший на развод, – не важно, по какой причине, – при разделе имущества получал лишь десятую долю общего состояния. В остальном же – полная свобода. Они не возражали против любовных связей друг друга и вообще жили каждый своей жизнью. Поэтому у Глеба не было оснований для недоверия доктору, найденному женой.
Полгода назад у Глеба случился сердечный приступ, и "скорая" по просьбе Ольги отвезла его в клинику, где работал Борис. Через час после поступления в кардиологическое отделение Глеба перевели в реанимацию, где он и скончался. Как я только что выяснил, Влад Карский был реаниматологом и работал в той же клинике. Кроме того, Ольга призналась, что Влад просил у нее денег. Якобы Глеб при свидетелях пообещал ему сделать щедрое пожертвование клинике на содержание так называемых социальных коек.
– Когда же он успел? – удивилась я. – Неужто в реанимации, пока его безуспешно вытаскивали из клинической смерти?
– Раньше. Глеб уже лежал у Бориса в отделении, там Борис и познакомил их с Владом. Так он, во всяком случае, уверяет. Я не сомневаюсь, что это вранье, причем шитое белыми нитками. С чего бы это Глебу обещать пожертвование не главврачу и даже не завотделением, а рядовому реаниматологу? Но доказать тут ничего невозможно. Наверняка Евграфов у себя в клинике легко отыщет свидетелей, которые ради благого дела подтвердят эту лапшу о пожертвовании. Но не суть важно. Мы поймаем их на другом. Итак, моя версия.
То ли Юрию надоели бесперспективные отношения с замужней, то ли причина в другом, но Ольге понадобилась свобода. Развод исключался, поэтому Ольга заплатила Борису, чтобы он избавил ее от мужа. Лечащему врачу, как я понимаю, это совсем не сложно. Однако Борису не удалось совершить безупречное убийство, и Влад, к которому пациент попал перед смертью, заподозрил неладное. Он начал шантажировать Евграфова и Ольгу, и те решили его убрать.
Они все спланировали заранее. Пригласили Влада встретить на даче Новый год, пообещав в качестве подарка мешок с деньгами, каким-то образом отделались от Юрия, который мог стать нежелательным свидетелем. Залили горку, предварительно сунув в снег ржавую арматурину. Думаю, сначала Борис хотел выдать смерть Влада за несчастный случай. Катался человек с горки и пропорол себе живот железкой. Кто докажет, что железка появилась не случайно и рана изначально была не настолько глубокой, чтобы привести к смерти?
– Вы видели эту арматурину? Но как они устроили, чтобы об нее поранился именно Влад? Ведь вы тоже съезжали с горки.
– Съезжали, – подтвердил Игорь. – Не знаю. Может, они надели на острый выступ пробку от шампанского, а потом сняли, улучив минуту. О деталях потом, ладно? Так или иначе, их план затрещал по швам, когда Ольге позвонила Вита и сообщила, что мы тоже собираемся приехать. Причем позвонила она часов в девять, перед самым выездом. Ольга отбояривалась изо всех сил, но Виту нелегко сбить с намеченного пути. Узнав о приезде Ольгиной дочери да еще в компании следователя, Борис, скорее всего, решил отыграть назад. Поехал за Юрием, отсутствие которого на семейном празднике было бы сложно объяснить; вероятно, попытался отменить визит Влада…
– Погодите, Игорь. Юрий сказал мне, что это он ездил за Борисом. Думаете, солгал?
– Аля, ради бога, у нас мало времени! Солгал, конечно. В противном случае они приехали бы на машине Юрия, и Юрий оделся бы не в смокинг, а в более подходящую для дороги одежду. Наверняка удрал с какой-нибудь вечеринки. А солгал потому, что его об этом попросили. Можно, я все-таки закончу? На чем я остановился?