– А я от бабушки, из села возвращаюсь.
– От бабушки? – эхом повторила Ирина.
– Ну да, – Юра решил разрядить обстановку, – Тут Блазной Лог рядом, не страшно? Идём вместе что ли, раз уж встретились?
Он улыбнулся.
– Д-да, идём, – как-то странно ответила Ирина и сделала шаг в его сторону.
Глава 4
Дорога, залитая мягким лунным светом, казалась призрачной. Пригоршня звёзд, брошенная на небесную твердь, рассыпалась золотым бисером, сложившись причудливыми созвездиями. Две фигуры шли по ней, разойдясь по обочинам, словно что-то мешало им приблизиться друг к другу, как сошлись бы на их месте любые путники, что давно знакомы и движутся в одном направлении, чтобы скоротать путь за беседой. Девушка молчала, как и её спутник. Наконец, парень решился заговорить.
– Как поживаешь, Ир? Сколько лет прошло с той поры, как мы с тобой виделись в последний раз?
– Два года и два месяца, – как сомнамбула отозвалась Ирина, не повернув головы и продолжая шагать вперёд.
– О, как! – Юра искренне удивился, – А мне казалось, что все десять. Хотя… Ты права, да. Два года. Но, постой…
Ирина не дала ему договорить:
– А ты как поживаешь?
– Да я в отпуск вот приехал, живу в Якутии, работаю на заводе по профессии. Да ты знаешь, наверное. Родители, небось, всё рассказывают. В деревне новостей не утаить.
Он рассмеялся. Ирина как-то странно посмотрела на него и ничего не ответила.
– Что это с ней? – подумал про себя Юрка, – Наверное, всё ещё обижена на меня за то, что случилось. А что случилось, впрочем? Я её не бросал. Это она меня тогда отшила, и даже причин не объяснила. Да что теперь! Какая-то колкая червоточина шевельнулась в его душе, словно он не жил всё это время, пока они находились в разлуке, а сейчас, стоило ему вдруг вновь увидеть Ирину, его пробудили от долгого сна, и он с удивлением смотрел по сторонам на мир, окружающий его. Чувства его, подобно ревущим водам реки, что бурлят, еле дождавшись, когда поднимут шлюзы, хлынули наружу.
– Ира! – он подскочил к ней и попытался взять за руку, но девушка вдруг резко отпрыгнула и вскрикнула.
– Ты чего? – искренне недоумевая, опустил протянутую руку парень.
– Не трогай меня! – воскликнула она с надрывом, – Не прикасайся!
– Ира, да что ты, я ведь не хотел ничего дурного, как ты вообще могла подумать? Я… я никогда не желал тебе ничего плохого, напротив.
– Я знаю, – со слезами в голосе ответила Ирина, но всё так же продолжала путь по другой стороне дороги, не глядя на него и торопливо шагая.
– Дай хоть сумку твою понесу. Тяжёлая ведь, – ласково произнёс Юра, но Ирка замотала головой с такой силой и так прижала сумку к себе, что Юра не посмел взять её.
– Да чего ты бежишь, как чумная? Сбавь шаг, ведь запыхалась уже!
Но Ирка продолжала локомотивом идти вперёд.
– Ир, а помнишь, – Юрка решил сменить тему и разрядить обстановку, несмотря на то, что внутри него кипел вулкан – ему так много хотелось сказать и столько спросить у своей бывшей девушки, с которой они были в прошлом так близки. Что же случилось, почему всё это произошло? Как так получилось, что они расстались? Почему? Он ведь до сих пор не знал причины. Она просто бросила его, как ненужную игрушку, как старый свитер, что стал растянутым и дырявым, и уже не радовал больше глаз, не согревал тела.
– Помнишь, как мы курицу бабки Веры лечили? – Юрка живо припомнил тот день.
Им лет по двенадцать было. Вдвоём с Иринкой они сидели под забором бабки Веры, и жевали сливы, сорванные у неё же в саду, как услыхали вдруг квохтанье птиц и ругань бабки. Ребята прильнули к дырке от сучка в доске и увидели такую картину. По двору носилась оголтелая курица, хромая на одну лапу и подпрыгивая, а за нею гонялась бабка Вера с ножом в руках и отчаянно ругалась. Хохлатка же, несмотря на свой физический недостаток, жить хотела не меньше, чем её товарки, и потому наматывала круги со скоростью гоночного болида из любимых Юркиных соревнований, которые он смотрел с отцом по телевизору. Юрка усмехнулся, ему ситуация показалась забавной. Но, когда он перевёл взгляд на Ирину, то увидел, что девочка побледнела и сжала губы в ниточку.
– Ир, ты чего?
– Она что, её, это самое, зарезать хочет? – вымолвила Ира и подбородок её задрожал.
– Ну, само собой. Ты что же, сама суп из курицы не ела никогда? – удивился Юрка.
– Ела. Но там другое.
– Что, другое? Те же курицы.
– Юра! – девочка схватила его за руку, – Мы должны её спасти!
– Чего-о-о? – Юрка думал, что ослышался.
Но Иринка уже толкала его к воротам. Она затарабанила по деревянной створке кулачком и шум во дворе стих, послышались шаги, ворота открылись, и наружу выглянула запыхавшаяся бабка Вера.
– Вам чего, ребятки?
– Баба Вера, – умоляюще воскликнула Иринка и сложила руки у груди, – Не убивайте курочку, пожалуйста!
– Вот те раз, а что же мне с ней делать? Её вон Азорка хватанул за лапу, да и сломал, – бабка кивнула в сторону будки, где полёживал, лениво глядя на гостей, большой белый пёс с чёрными пятнами на боку, – Вот я и решила её на лапшу пустить.
– Бабочка Верочка, миленькая, не надо на лапшу! Отдайте её нам, мы её вылечим! – затараторила Ирка.
– Кого? – не поняла бабка, -Курицу?!
– Ага.
Бабка Вера секунду постояла, замерев, а потом захохотала, захлопала себя по ляжкам:
– Бы-ы-ытюшки, курицу лечить! Ну, выдумали!
– Баба Вера, мы не шутим, – заверила Иринка, – Ну, пожалуйста, отдайте её нам!
Бабка, продолжая смеяться, махнула рукой во двор:
– Забирайте, коли поймать смогёте! Ой, насмешили, ей-Богу, курицу лечить собрались, лекари.
– Юрка, давай, – шепнула Ира и толкнула его во двор, – Лови скорее, пока бабулька не передумала.
Спустя пару минут ребята вышагивали к дому Вострецовых с ничего непонимающей курицей, замотанной в Юркину футболку и лупающей по сторонам круглыми любопытными глазами. Дед Григорий Кузьмич отнёсся к проблеме молодёжи с участием и всею серьёзностью. Помог сделать для куриной ноги маленькую шинку из щепы, прибинтовал её тряпицей. Курицу, названную Глашей, накормили пшеном, напоили, и выпустили гулять во дворе под зорким присмотром деда. Глашка поправилась, да так, что после гоняла по двору хозяйского пса и чужих залётных котов, ревностно охраняя свою территорию, и осталась жить у новых хозяев. Померла животина своей куриной смертью спустя только шесть лет, когда ребята окончили школу и уже учились на первом курсе института!
Лёгкий ветерок колыхал подол Иркиного платья, касался прядей волос, а Юрка с нежностью и тоской смотрел на девушку, которую, как оказалось, он так и не сумел забыть и вычеркнуть из сердца. Он любовался ею, стараясь не показывать этого, а сердце его гулко стучало в висках. Они болтали о том, о сём. Ирина отвечала будто бы неохотно, через силу, словно что-то тревожило её. Всё ближе сияли огни родной деревни и Юрка внезапно почувствовал, что это конец. Что если сейчас, именно в эти минуты, он не скажет Ирине самого главного, всего того, что он мысленно проговаривал сотнями раз наедине с собой в мучительных монологах, то другого случая ему уже не представится. Неведомая тоска сковала его грудь, не давая дышать. Парень остановился.
– Ира! – позвал он.
Девушка втянула голову в плечи, словно от удара. Но всё же остановилась, наконец, тяжело дыша от быстрой ходьбы. Однако, по-прежнему продолжала стоять к нему спиной, не оборачиваясь.
– Ира, ты всю дорогу ни разу на меня не посмотрела. Неужели тебе так противно видеть меня? – с невыразимой тоской спросил Юрка, – Неужели всё то светлое, что было между нами перечеркнуло в один момент нечто непонятное, чего я до сих пор никак не могу осознать. Почему ты бросила меня? Что случилось тогда? Ведь мы так любили друг друга. Мы пожениться хотели, Ира.
Девушка молчала, голова её опустилась почти на самую грудь, а худенькие плечики вздрагивали, будто слова Юрки были маленькими острыми лезвиями, что ранили её.
– Ира! Ну что же ты молчишь? Я понимаю, что ничего уже не вернуть, и произошло что-то такое, что ты разлюбила меня, но что? Просто ответь мне, и я уйду, исчезну из твоей жизни навсегда. Я жить не могу, понимаешь? Не зная даже, за что со мной так обошлись. Я… я люблю тебя! До сих пор люблю, Ира!
Чёрный лес зашумел и заохал, застонали, заскрипели деревья – это переговаривались между собой лесные духи. С Блазного Лога застлался туман – клочковатый, жемчужный, прозрачный – опутал дымкой ноги, поднялся до пояса. Всё поплыло кругом в этой зыбкой пелене. Закачались высокие травы. Запел, завыл ветер – протяжно, глухо, тоскливо, как плачут по покойнику. Ира подняла вдруг голову, устремила на Юрку свои полные слёз глаза и долго смотрела на него, не отводя взгляда. И в её глазах Юрка прочитал то, что ещё не успели или не хотели произнести её губы – безграничную любовь, нежность, печаль и одиночество плавали в её бездонных зрачках, как в омуте.