Даффи с грохотом передвигал столы, чтобы их более удобно расположить, на манер того, как в старые времена их расставляли монахи, когда дверь в зал открылась и вошел Аврелиан.
— Аврелиан! — произнес азиат, вскакивая на ноги и кланяясь. — Как приятно видеть тебя снова!
Аврелиан на мгновение опешил, бросил на ирландца укоризненный взгляд и поклонился в ответ.
— Так же, как мне видеть тебя, Антоку Тенно. С нашей последней встречи прошло немало времени.
— Что значат несколько лет для старых друзей, — улыбнулся Антоку. Он махнул рукой в сторону скамьи за своим столом. — Окажи мне честь — присоединяйся.
— С удовольствием. — Аврелиан неспешно прошел к столу и присел.
«Интересно, — лениво подумал Даффи, передвигая очередной стол, — откуда название Черные Птицы? Понятно, что можно называть мавра черным или человека в перьях — птицей, но как, скажите на милость, привязать это к старине Вышвырни-врага-в-окно?»
Наконец последний стол — соседний с тем, где шла приглушенная, но весьма напряженная беседа, — был поставлен на место и Даффи повернулся, чтобы уйти, когда, резко отодвинув скамью, Антоку поднялся на ноги.
— Пытаешься со мной торговаться? — спросил он Аврелиана. — Тогда назови свою цену и избавь меня от ростовщических трюков.
— Я говорю правду, — серьезно ответил Аврелиан. — Теперь я не могу помочь тебе… за любую цену.
— Я не прошу о многом…
— Я не могу помочь ничем.
— Знаешь ли ты, — в голосе азиата отчетливо слышался страх, — на что меня обрекаешь? Мерцающая жизнь видения, блуждающего огонька, скитающегося по берегам Дан-но-Ура…
— Не я обрек тебя на это, — твердо ответил Аврелиан. — Восемьсот лет назад это сделал клан Минамото. Я лишь однажды дал тебе отсрочку… которую не могу предоставить вновь. Мне очень жаль.
Они несколько секунд смотрели друг на друга в упор.
— Пока что я не отступаюсь, — сказал Антоку, направляясь к дверям.
— И не думай сражаться со мной, — мягко, но угрожающе проговорил Аврелиан. — Ты можешь быть силен, как акула, но я солнце, способное высушить все твое море.
Антоку остановился на пороге.
— Очень древнее красное солнце на темнеющем небе, — сказал он — и был таков.
Шутка замерла на губах Даффи, когда, взглянув на Аврелиана, он заметил глубокие морщины, прорезавшие точно вырубленное из камня лицо. Старый волшебник не отрывал глаз от своих рук, и Даффи после некоторого колебания беззвучно вышел.
На кухне ирландец пододвинул стул к открытой кирпичной печи и принялся задумчиво отщипывать и отправлять в рот кусочки хлеба от половины лежавшей с краю буханки.
«При случае старый волшебник может еще показать зубы, — размышлял он. — Не стал церемониться с Антоку, чего бы тот ни добивался, а, похоже, азиату нужен был грязный опиум. Странно, отчего тогда со мной он всегда так обходителен и говорит обиняками? Лучше бы наоборот. Как любила повторять моя старая мать, без знания не угадаешь».
В заднюю дверь просунулся Шраб.
— Э, сударь…
— Чего тебе, Шраб?
— Вы разве не пойдете биться с викингами?
Даффи вздохнул.
— Не лезь ко мне с этими детскими забавами, которые ты почему-то так и не перерос.
— Детскими забавами? Вы что, все проспали? Сегодня утром в канал Донау вошла ладья викингов с драконом на носу и остановилась под мостом через Таборштрассе. — Голос Шраба едва не срывался от возбуждения.
Даффи внимательно посмотрел на него.
— Карнавальная забава, — сказал он наконец. — Либо странствующие комедианты. Настоящих викингов не видно уже лет четыреста. Чем они торгуют?
— По мне, они самые настоящие, — сказал Шраб и юркнул за дверь.
Ирландец покачал головой.
«Не стану я, — твердо заявил он себе, — покидать теплую комнату, чтобы глазеть на шайку балаганщиков или карманников, кто бы они ни были. На худой конец, я достаточно стар, чтобы не поддаваться на дешевые уловки. Но господи боже… ладья викингов».
— Ну ладно! — рявкнул он через несколько минут, вызвав удивленный взгляд проходящей кухарки. Вскочив на ноги, ирландец вышел на улицу.
Что больше всего поразило запрудивших улицу и облепивших крыши ротозеев, когда они вдоволь надивились на раскрашенный парус и высокую резную голову дракона, так это возраст викингов и их унылый вид. Все скандинавы были громадного роста, во внушительных кольчугах, но волосы и бороды под блестящими шлемами серебрились сединой, а во взглядах на заполненные людьми берега канала читалась смесь апатии и разочарования.