— Заткнитесь, утки! — рявкнул он, перебираясь с клетки на клетку, ибо утиный переполох стал привлекать внимание собравшейся на берегу толпы.
Когда Даффи добрался до крайней клетки и устроился на ней, он был вознагражден за потраченные им усилия открывшимся видом на увязший в грязи, но изящный корабль. Весла, некоторые из них обломанные, были вытащены из воды и вставлены вертикально в углубления около уключин, образовав своеобразный частокол вокруг палубы. Даффи изо всех сил старался проникнуться зрелищем и вообразить себя одним из предков, оказавшимся лицом к лицу с северными варварами в Дублинской бухте или на равнине Клонтарф, но вид вяло бултыхавшихся в грязной воде мрачных пожилых людей напрочь отшибал воображение. Видно, это последние из рода, решил он, что посвятили оставшиеся годы жизни поиску подходящего места, где умереть.
Под ним раздался резкий треск, и насест угрожающе накренился. «Господи боже, — подумал он, — надо пошевеливаться, не то я утопну». Он перелез на соседнюю доску, но та просто сломалась, и он повис почти вниз головой, цепляясь коленями и одной рукой. С берега раздались взрывы хохота. Рапира Даффи наполовину выскочила из ножен, он попытался перехватить ее — и тут последняя доска сломалась, и он погрузился в ледяную воду посреди деревянных обломков и кинувшихся врассыпную уток. Он судорожно перевернулся, чтобы выплыть, пока кольчуга не утянула его на дно, и тут рапира зацепилась за одну из плавающих досок и переломилась пополам.
— Черт побери! — проревел он, хватая рукоятку, пока она не утонула.
Он выбрался из плавучего мусора и обнаружил, что слабое течение несет его вниз, по направлению к кораблю викингов и колышущимся зеленым полотнищам из тины и нечистот. Никто из северян его пока не заметил, но горожане на стене и берегу просто покатывались от смеха.
По-прежнему сжимая сломанную рапиру, Даффи нырнул и поплыл под водой. Поняв, что тяжесть кольчуги не слишком сковывает движения, он надеялся так избежать худших плавучих отбросов и насмешек. «Возможно, никто меня не узнал», — думал он, по-лягушачьи продвигаясь в холодной воде.
Буге поднял голову, услышав всплеск по левому борту и решив поначалу, что кто-то из венцев свалился в канал и пытается вскарабкаться на корабль. Но затем кровь отхлынула от его лица и глаза округлились при виде вцепившихся в леер двух покрытых зеленой слизью рук, вслед за которыми вскоре возник их хозяин — высокий мужчина с мрачным лицом, облепленный грязью из канала и сжимающий сломанную рапиру. В мгновение ока зловещий пришелец забрался на борт и теперь стоял в луже воды между скамей для гребцов.
Буге рухнул на колени, и вся команда на корабле последовала его примеру.
— Зигмунд! — задыхаясь, произнес он. — Я и мои люди приветствуем тебя и ждем приказаний.
Даффи не знал норвежского, однако понял, что викинги отчего-то приняли его за другого — только вот за кого? Он остался стоять с суровым видом, надеясь, что решение придет само собой.
На мосту возникла суматоха, сопровождаемая выкриками «Не толкайтесь!», и у перил возник Аврелиан.
— Что здесь такое? — взволнованно спросил он. — Я пропустил начало.
Даффи указал на склонившихся северян.
— Похоже, они думают, что я кто-то другой.
Буге робко взглянул вверх, увидел обращенное к нему лицо Аврелиана с повязкой на глазу в обрамлении седых волос и тут же распростерся на палубе.
— Один! — истошно завопил он. Остальные члены команды тоже рухнули на палубу лицом вниз, а те, кто находился в воде, теперь с благоговейным трепетом таращились на происходящее через отверстия для весел.
— Все это очень странно, — заключил Аврелиан. — Они тебя как-то называли?
— Э… Зигмунд, — сказал ирландец. — Если только это не означает «какого черта тебе надо?»
— Ага! — чуть помедлив, кивнул Аврелиан. — Здесь, без сомнения, дело серьезное.
— Да объясни, что происходит? И вытащи меня отсюда. Я полное посмешище, весь в дерьме и со сломанной шпагой.
— Не выпускай ее. Я объясню позже. — С неожиданной для его лет резвостью старик в черных одеяниях перемахнул через перила моста и приземлился на корточки посреди корабельной палубы. Затем, к возросшему удивлению ирландца, Аврелиан уверенной поступью приблизился к распростертому на палубе капитану, дотронулся до его плеча и заговорил по-норвежски.