— Как и я, — проворчал Даффи. — Однако ты не сказал пока о нашем задании.
— Нам предстоит вызвать равноценных стражей.
— И еще… — Даффи запнулся. — Равноценных, ты сказал?
— Да. Что еще?
— О-о… Хм… да. Что все же случилось во время схватки? Когда тело мое действовало помимо моей воли, разрезав руку и защищаясь только кинжалом? Если скажешь, что не знаешь, я не поверю, — добавил Даффи.
— Что ж. Думаю, что могу это объяснить. — Волшебник собрал инструменты. — У тебя есть перчатки? Тогда держи. Прежде чем мы сегодня начнем действовать, насыпь внутрь немного этого порошка. Он снимет боль и предохранит раны от загрязнения. — Старик откинулся на стуле, холодно улыбаясь. — То, что я скажу, несомненно, будет иметь для тебя мистический смысл. Ты, надеюсь, не против?
— Нет, если это правда.
— Прекрасно. Наверняка ты слышал о реинкарнации?
— Да. Это вроде как быть египетской принцессой в прошлой жизни. — Даффи взял кружку и сделал добрый глоток. — Отчего только египетской принцессой, а не кем-то еще?
— Оттого, что большинство людей вообще никем не были и, чтобы приукрасить единственную данную им жизнь, они ищут что-то романтическое. Но речь не об этих болванах. Не многим было вправду дано прожить несколько жизней. И ты один из них. Когда…
— Кем я был?
Аврелиан моргнул.
— Хм-м… Э… трудно сказать. Одно бесспорно: что когда летающие создания напали на тебя сегодня, возобладало твое более раннее воплощение.
— Так, что я едва не погиб, — пробормотал Даффи.
— О, не будь идиотом. Это должно было случиться. Иначе как бы ты поступил? Поди кинулся бы на тварей, размахивая рапирой и кинжалом?
Пожав плечами, Даффи кивнул.
— Вот-вот. Ты мало что смыслишь в подобных вещах, в отличие от него. Он знал, что твари находятся на полностью чуждой им территории и не осмеливаются касаться земли — отсюда странные башмаки на толстой подошве. И еще он знал, что единственный способ противостоять гипнотической, подавляющей волю игре на дудке — иметь опору, установить связь с землей Запада через кровь и сталь, подобно Антею, который, если помнишь, мог пересилить любого, пока стоял на земле. Стоило тебе оторвать клинок от мостовой и разорвать связь, как ты обессилел, и — благодарение Финну МакКулу — при падении твой кинжал обратился острием вниз, так что связь тут же восстановилась.
Ирландец глубокомысленно отхлебнул еще глоток, в то время как две появившиеся кухарки с ворчанием вешали котелок обратно на цепь.
— Да, — сказал он наконец, — похоже, так оно и есть.
Старый волшебник улыбнулся:
— Отлично! Рад, что твой рассудок не совсем еще утратил гибкость. Допивай пиво и пошли. Если все пойдет как надо, к полуночи обернемся. — Он встал.
Даффи остался сидеть.
— Я ранен. Вызывай своих стражей сам.
— Один я не сумею, — спокойно проговорил Аврелиан.
— Большое дело! В этом городе, да, черт побери, в этом трактире полно крепких рубак, за пять крон и кувшин пива готовых на все. Возьми любого. — Потягивая пиво, ирландец выжидающе разглядывал старика.
— Должен пойти ты, — хладнокровно продолжил Аврелиан, — и ты пойдешь. Лучше бы по собственной воле, но это не обязательно.
Даффи смерил его взглядом.
— То есть?..
— То есть, если понадобится, я могу рассказать, показать или напомнить кое о чем, способном вызвать твое дремлющее прошлое воплощение. Во всяком случае, твое тело отправится со мной, а там тебе решать, кто держит румпель, ты… — он развел руками, — или он.
Даффи сделал усилие, чтобы скрыть подступившую панику. Он ощутил, как словно бы далеко внизу, в непроглядной тьме кто-то принялся расшатывать колонны его рассудка, и единственным звуком во вселенной осталось мерное крак… крак… крак. «Как в таверне Бахуса в Триесте, — с тревогой подумал он, — я ужасно боюсь вспомнить нечто… но в чем тут дело, увольте, знать решительно не хочу». Он поднял еще не до конца опустевшую кружку, но с полпути вернул ее на стол. Сейчас пиво казалось частью того, что ему угрожало. Он встретил взгляд волшебника.
— Я… пойду, — произнес он едва слышно. — И ты, похоже, знал это заранее. — Он тяжело поднялся. — Мне в жизни случалось заставлять людей поступать против их воли, но я никогда не марал себе рук подобными средствами.
— Я сожалею, — сказал Аврелиан. — Но ситуация вынуждает.
— Только надену камзол. — Ирландец вздохнул и энергично растер лицо. — И, видно, не обойтись без клинка и кольчуги?
— Кинжала и кольчуги. Не будет места, чтобы махать рапирой.