Я потянулся к дальфону. Тревожить звонками меня никто не стал, зато сообщений скопилось эге-гей сколько.
Глафира писала, что Емельян спал спокойно, а князь Асатиани был столь добр, что разделил с ней эту бессонную ночь, охраняя покой мальчика. Хм, не буду я лезть в личную жизнь мачехи, но что-то мне подсказывает, глаз они с Леваном не сомкнули отнюдь не по озвученной мне причине.
Эраст настрочил целую простыню текста о том, как его опрашивали о случившемся, как ему посреди ночи позвонил отец и потребовал рассказать, что у нас там, черт подери, происходит, а когда узнал, неожиданно быстро свернул разговор.
Ну да. Если Глафира рассказала ему о том, что дух покойного мужа ищет себе тело кровного родственника, а я ничуть не сомневался, что именно так она и поступила, было немудрено, что Асатиани мигом сложил два и два и понял, что переполох случился не на ровном месте.
Даже Евстигней написал короткое сообщение, что задерживать его не стали, только временно изъяли помповик как вещественное доказательство. И он уже мысленно даже готов с ним проститься навсегда, лишь бы только не оказаться задержанным, бесконечно огорчив тем самым маму.
Дед предупредил, что появится после обеда и завезет мне вещи, а до тех пор простите-извините мне придется щеголять в своей распашонке. Зато, — ехидно добавил он, — это гарантирует, что я не стану покидать палату и ввязываться в очередные приключения на свою голову.
Будто бы я прямо-таки рвался погулять по больничному садику, или что у них тут есть на территории. Я и впрямь чувствовал себя несколько подразбитым, так что ничуть не возражал против того, чтобы еще поваляться в кровати.
Хотя встать все-таки пришлось по понятным причинам. До ванной комнаты дошел с некоторым трудом, придерживаясь за стены и ловя вертолетики. Сделал свои дела, заодно осмотрел повязку. Вроде не кровит, и на том спасибо. Пальцы сжимаются-разжимаются, онемение есть, но не такое сильное как вчера. Прямо повезло, что я правша, а удар пришелся по левой руке. Мне же через неделю придется конспекты писать. Раненой рукой я бы точно не мог этого делать.
Меж тем мне привезли завтрак. Увидев выбор блюд, я нервно икнул. Бутерброд с красной икрой, бутерброд с черной икрой, тартар из лосося с авокадо, отварное филе бедра курицы, стакан бульона — видимо, всё из-под той же курицы, и чай с плиткой шоколада. Не «Пижоны», конечно, уровень ощутимо пониже, но подход к снаряду схожий.
Хотя с шоколадкой я пролетел. Это оказался красиво упакованный гематоген. Впрочем, я не имел ничего против. В прошлой жизни, пока был подростком, с огромным удовольствием им лакомился. Вот заодно и вспомню его вкус.
Разомлев после сытного перекуса, я настроился на отдых, но не преуспел в том, поскольку ко мне на осмотр и перевязку явился лечащий врач. Не тот хирург, что меня шил, а какой-то молодой интерн. Впрочем, возражений против его кандидатуры у меня не было ни малейших. Вопросы задавал грамотные, садистскими наклонностями не отличался, общался вежливо и с юмором. И ни полслова не сказал против присутствия в палате служителя, который так и продолжал начитывать молитву. Видимо счел, что у богатых своих причуды, раз из-за ранения, не несущего никакой угрозы для жизни, дед пациента позвал такого специфического специалиста.
После его ухода я вновь сделал попытку расслабиться, как дальфон предупредил меня о новом сообщении. Я лениво потянулся и прочел:
«Какой кошмар! Я только что узнала, что ты едва не погиб из-за какого-то маньяка. Я еду к тебе и не собираюсь ни на минутку от тебя отходить. Только сейчас я поняла, насколько мне дорог, и какой я дурой была, что едва тебя не потеряла».
Да вашу Машу! Василькова, я зачем, по-твоему, пристраивал тебя в заботливые руки Карпа Матвеевича? Чтобы ты мне весь отдых испортила? Да и Давыдов хорош: куда смотрит, спрашивается? Вот понадейся на человека, ага…
Я тут же черканул Карпу записку, призывая его остановить безумную девицу. А затем написал Марии, что меня крайне тронула ее забота, но я прошу дать мне время прийти в себя под надзором медиков и без крайней необходимости не прерывать процесс моего восстановления.
Но тут дверь палаты распахнулась, и я понял, что категорически опоздал…
Глава 5
Я сделал единственное, что мог в такой ситуации: закрыл глаза и изобразил крепкий сон в надежде, что меня будить не станут и уметутся обратно. Василькова же подошла к моей кровати и… преспокойно уселась рядом на стул, не желая никуда уходить! Через пару минут сидеть просто так ей надоело, и Маша обратилась к служителю: