— Вот хитер, зараза! — невольно восхитился я.
— Но крысенка, что его карточку подрезал, мы все равно с волчьим билетом выставляем. Такие сотрудники нам не нужны, — припечатал дедуля.
— Как вычислили-то, если не секрет? — поинтересовался я.
— Да я как раз в банке с предписанием был, когда служащий говорит: о, по вашей карте только что зафиксирована попытка выяснить баланс на счете. И выводит адрес банкомата и картинку с камеры над терминалом. А там один из молодых прямо в форме. Так что даже не пришлось к полиграфу прибегать или над душой у всей команды стоять. Само по себе всё выяснилось.
— Редкостный недоумок, — покачал я головой.
— О том-то и речь, — ворчливо подтвердил Игорь Семенович. — Лютый непрофессионализм налицо. Мог бы подружку какую об одолжении попросить, к примеру. Так нет, мало того, что сам поперся, еще и форму переодевать не стал. Вот о чем только думал?
— А по артефакту какая-нибудь ясность появилась?
— Пока нет. Работаем. Нам и самим такой специалист очень бы пригодился.
— Октябрина Косыгина знает уже, что ее сын погиб?
— Знает. Сам ей сказал. Решил, что негоже миссию скорбную на других людей спихивать. Жуткое дело. Она после этого вообще говорить с окружающими перестала. Ни на что не реагирует. Оно и понятно: единственный любимый ребенок был. Только для него и жила.
— А Изюмов слил одновременно и ее саму, и Ноября. У меня такое чувство непонятное, что Николай Алексеевич будто отомстил им таким образом. Видимо, за то, что она в свое время очень удачно его на деньги развела после рождения младенца, и князь все эти годы чувствовал себя обиженным. Он вообще терпеть не мог, когда кто-либо брал над ним верх, даже если это был шутливый спор.
— Вот чего только Оксанка в нем нашла? — вздохнул Семеныч. — Ну да, князь. И что? Можно подумать, у нас этих князей мало. Некоторые графья даже познатнее будут, да и побогаче. Но нет же, затуманил он девке голову похуже дурман-травы. Паук в паутине. Всё-то ему контролировать надо было, и чтоб ни шагу вправо, ни шагу влево. Дико раздражался, если кто-то ему перечить начинал. А я как раз с ним языками схватился, когда Оксана его ко мне знакомить привела. Хотел было запретить ей отцовской волей замуж за него выходить, а потом думаю: к чему мне такой позор? Она ведь всё равно уйдет к нему, там на лице всё написано было. Ну и благословил. А сам в тот день так горькой накушался, аж перед Богданом стыдно было наутро.
Мы немного помолчали. Я по понятным причинам мать Валерьяна совершенно не знал, но мог понять чувства деда. Да и к Изюмову симпатии не испытывал ни на грош, особенно после того, как выяснилось, что его дух способен вселяться в тела своих кровных родственников.
А еще меня тревожило то, что я по-прежнему не понимал логики происходящего. Да, Николай Алексеевич решил освободиться от проблемного с точки зрения закона тела своего бастарда Ноября Косыгина — это непреложный факт, который подтверждается хотя бы тем, что он успел снять все деньги с подаренной карты. Но вселиться в меня ему вновь не дали. Емельян тоже под защитой. И отец должен был это предвидеть. Однако он всё равно сделал то, что сделал. Так на что он рассчитывал?
И тут до меня дошло…
— Дедуля, мы с тобой идиоты.
— За себя говори, чертяка, или обоснуй, — тут же отозвался Игорь Семенович.
— Да то, что где один бастард — там и два, и три быть могут. Отец к таким связям относился предельно цинично и ничего зазорного в них не видел. Поэтому нам бы надо выяснить, с кем он еще пересекался до встречи с Оксаной.
Семеныч аж крякнул и покачал головой.
— И как ты себе это мыслишь? Такие связи афишировать не принято. Ребенка могли как угодно записать, даже без отцовского отчества.
— Та же Октябрина в теории могла знать о других женщинах. Или хотя бы подозревать кого-то.
— На нее надежды мало. Говорю же: замкнулась в себе. Как бы не пришлось её в тюремную лечебницу переводить. Очень уж похоже на то, что бедная женщина с ума сходит.
— А если от противного пойти? Гены у Изюмова сильные, следовательно, дети с большой долей вероятности получились некромантами. И отправились получать высшее образование.
— А в каком филиале? — желчно поинтересовался Игорь Семенович. — Изюмов до женитьбы любил путешествовать. Так что бастарды его могут обнаружиться где угодно. Будешь все эти сотни, а то и тысячи человек с лупой проверять?
— Чем не вариант рассматривать только детей от матерей-одиночек?