— И в мыслях не было, — хмыкнул я, ответив ему той же любезностью в районе ребер.
Речь старенького ректора выдалась на редкость занудной, хоть и обращался он к залу без бумажки. Видать, заучил все наизусть за те долгие годы, что возглавлял центральный филиал Государственной магической академии. Но веяло от нее таким нафталином, что чисто физически захотелось выйти и срочно подышать свежим воздухом.
Но нет. Следующей частью программы были встречи стихийников с первого по пятый курс и их преподавателей. Ректор упоминал об этом. Дескать, большая семья смотрит на своих младшеньких братьев и сестер, все друг с другом знакомятся, крайне милая традиция. Я же за этой приторной патокой безошибочно уловил знакомый запах дедовщины. Кто моет аудитории? Первый курс! Кто выезжает на картошку? Первый курс! Кто подметает в парке опавшую листву? Первый курс! А с учетом того, что в записях нашего коменданта я по-прежнему числился единственным воздушником, кто заехал в общежитие к новому учебному году, ситуация выглядела предельно глупой и нелепой. Особенно учитывая мои крайне скромные пока что познания в магии воздуха.
За последнюю неделю я с горем пополам успел освоить все три учебника для начинающих, благо они во многом друг друга повторяли, но особыми успехами похвастаться пока не мог. У меня с трудом получалось сконцентрироваться на стихийном ядре, а следовательно, управлять его потоками. Так что по большому счету шевеление занавесок легким порывом ветра — вот мой текущий потолок.
Когда я увидел, какую скромную аудиторию выделили для общения воздушников, сначала озадачился, а потом… Вот что-то недоброе во мне поднялось. Крайне недоброе. Похоже, кто-то имел зуб персонально на Агнессу Игнатьевну, которая и была ведущей нашей встречи.
Посудите сами. Ремонт вроде бы сделан, но… пару лет назад, а то и раньше. Потолок успел пожелтеть, стены пойти трещинами. Видавшие виды стулья. Потрепанные и лишившиеся лака конторки. И размер, размер помещения. Да здесь даже сто человек не поместилось бы! Попробуй сюда тех же некромантов запихать, даже если бы стояли, набившись как сельди в бочку, не вошли бы всем составом. Про огневиков вообще умолчу.
Атмосфера тоже царила… гнетущая. Вилюкина как могла улыбалась всем нам, но в глазах ее сквозила отчетливая тревога, что тоже не добавляло оптимизма.
Я плюхнулся за свободную конторку в первом ряду, решив, что в такой ситуации отправляться на галерку не имеет смысла. И принялся слушать, отметив, что не вижу кое-кого еще. Например, остальных преподавателей-воздушников. Или вы хотите сказать, что обучение тянет в одно лицо Агнесса Игнатьевна? И это, простите, центральный филиал Государственной магической академии? Попахивает должностным преступлением, как минимум. И трясти за подобные вещи следует того милого дедулю-ректора. А там он уже сам расскажет, что, кому и почему. Если доживет до конца допроса. Жаль, что Игорь Семенович дал мне понять, что особый отдел в это дело лезть не будет. А зря. Очень зря.
Что-то я совсем разозлился. Надо бы успокоиться. Действовать на эмоциях — глупее этого и нет ничего. А я уже близок к этому порогу, что недопустимо.
— Здравствуйте, мои дорогие! — начала свою речь заведующая кафедрой. — Я очень рада видеть вас здесь, хотя и не в полном составе. Еще семеро студентов за прошедшее лето перевелись от нас в другие филиалы. Но не стоит отчаиваться! Зато оставшиеся смогут получить практически индивидуальное наставничество в малых группах, что всегда высоко ценилось.
Так как я сидел сбоку, я осторожно повернулся так, чтобы видеть лица студентов. И… радости после слов на лице не было видно ни у кого. В зале царила полная безнадега.
Да что тут такое происходит в конце-то концов!
— И по сложившейся у нас традиции давайте поприветствуем первокурсника. Да, в этом году он у нас один. Валерьян Николаевич Птолемеев, встаньте, прошу вас!
Мне вяло поаплодировали. Особой любви в свой адрес я тоже не уловил, хотя запустил поверхностное сканирование. Так, чисто на всякий случай.
— Ввиду сложившейся ситуации по профильным предметам, связанным с магией воздуха, Валерьян будет приписан ко второму курсу. К сожалению, я понимаю, Валерьян, — обратилась Вилюкина, глядя мне в глаза, — насколько это может оказаться для вас неудобно и некомфортно, но это не мое решение. Я же со своей стороны постараюсь минимизировать ваш разрыв с одногруппниками.
— Нечестно! — раздался откуда-то слева противный писклявый голос.