Странно, но это приключение прошло практически без адреналиновой волны. Раньше я от подобной хрени маялся, потому что сначала: ого-го, эге-гей, кровь бурлит, ветер свищет. А потом начинается откат, и ты как выжатый лимон.
Впрочем, какой смысл лукавить с самим собой? Сколько в моих двух жизнях уже было этих экзаменов? И в студенчестве, и на многочисленных курсах повышения квалификации? Исчез элемент новизны. Обычная рабочая рутина и не более.
Второй парой нам поставили историю Империи. Вот на неё пойду с удовольствием. Вернее, даже идти-то никуда не придется, лекция пройдет в этой же аудитории. Несмотря на очевидное сходство, между прошлым и этим миром хватало различий, и мне поначалу стоило изрядных усилий не сбиваться и не путаться, что и где происходило. Судя по короткому анонсу к предмету, преподавать нам будут даже не историю в чистом виде, сколько гремучую смесь из фактов, подвязанных на политологию. Хочу-хочу-хочу!
«Малой, ты далеко?» — позвал я Филина.
«Нет, поблизости. А что?»
«Ты вчера следил за математичкой. Куда она пошла из бара и что делала? А то я с этим двойным девичьим явлением совсем забыл тебя об этом спросить».
«Пришла в преподавательский корпус. Закрылась. Достала из бара коньяк. Выпила. Взяла со стола свадебную фотографию: она и еще какой-то мужчина рядом. Долго гладила ее рамку. Потом взяла дальфон, поговорила по видеосвязи с детьми и бабушкой. Еще выпила. Подошла к зеркалу. Молча стояла, плакала и смотрела на себя. Затем открыла холодильник, добыла лед, легла и сделала примочки на глаза. Дальше решил не наблюдать, там уже совсем тухло было».
«Благодарю за службу!»
«Обращайся, папаша!» — весело отозвался конструкт.
Надо же, меня вчера пыталась подколоть на тему алкоголя, а сама? Вот уж точно: у кого чего болит, тот о том и говорит. Впрочем, не пойман — не вор. Характерного запаха я от нее не почувствовал, да и глаза за очками припухшими не выглядели. Разве что самую малость. М-да, похоже, любила она своего мужа, отсюда и излишняя стервозность к миру, который забрал у нее любимого человека. Увы, дерьмо случается. И как правило, внезапно.
Я тихонько добыл дальфон, который предусмотрительно перевел перед началом занятий в бесшумный режим. Ого, у меня личное сообщение! Дед, Эраст, Давыдов, Глафира, Василькова или Милана?
Игорь Семенович. Наплел сорок бочек арестантов, видимо, подозревая, что нашу переписку подвергнут перлюстрации. Однако намеками и полунамеками дал понять, что в проекте изучения Иных добавились новые существенные штрихи, и предлагал обсудить это сегодня по окончании занятий.
Я тут же ответил, что всегда готов и вообще соскучился по дедушке, а если этот добрый и щедрый человек еще и сводит внука в любимую ресторацию… На что получил ответ, что внучок наглый и крутит бедным старым родственником как хочет, но так и быть, встречаемся у входа в четыре часа.
Ура, «Пижоны»! Ради вас я откажусь от перекусов на бегу и в столовой! Ждите меня!
Меж тем из динамика раздалась приятная мелодия, заменяющая собой звонок. Первая пара подошла к концу. Марьяна попрощалась с нами и покинула аудиторию, прижав к груди исписанную мною пачку листов.
Я с довольным видом потянулся… как вдруг почувствовал себя рыбешкой в океане. Маленьким таким ершиком в окружении стаи голодных пираний. А снизу ко мне с видом триумфатора уже поднималась Василькова, явно желая показать, что она единственная из всех присутствующих хорошо со мной знакома.
Скажу коротко. Всесоздатель, дай мне сил пережить это. Очень прошу…
Глава 11
— Да ладно! А дальше, дальше что было? — дед уже насмеялся, мне кажется, на сто лет вперед.
Хорошо, что в «Пижонах» со звукоизоляцией в кабинетах полный порядок, иначе бы нам уже точно сделали замечание за то, что мешаем другим гостям. А так Игорь Семенович, не сдерживая себя, хохотал в голос, слушая о моих сегодняшних злоключениях.
— А дальше Василькова сказала: не знала, что ты еще и математик. И со значением посмотрела на меня, будто я ей рубль золотой задолжал.
— Феерическая идиотка.
— Согласен. Такого испанского стыда я не ощущал уже давненько. Прозвучало так, будто мы с ней вот только-только перед занятиями из одной койки вынырнули. Даже не знаю, как следующие пары высидел. Знаешь, сколько мне за этот день в личку однокурсниц написало? Одиннадцать! Лучшая реклама, вашу Машу!
— А внук-то у меня знатный сердцеед, оказывается! — с невозмутимой физиономией сообщил Семеныч, но не выдержал и вновь рассмеялся.