Как же донельзя своевременно, итить!..
Глава 14
— Соглашайся, — я закрыл динамик дальфона ладонью, чтобы не так было слышно, что в мою дверь колотится какой-то неандерталец. — Думаю, ты заслужила этот отдых. И твоей репутации рядом с князем Асатиани ничего не грозит. Мне он показался человеком чести. Просто не афишируй перед журналистами, что ты больше не на богомолье. Вообще не отвечай на вопросы со стороны. Чем меньше о тебе сейчас знают, чем реже вспоминают, тем тебе и Емельяну лучше.
— Ты правда так думаешь? Значит, стоит ответить да? — в голосе Глафиры мне почудилась какая-то мечтательность, похоже, Леван таки нашел к ней верный подход.
— Сука, открывай! Я видел, что ты зашел в общагу! Считаю до трех, потом выбью дверь! — меж тем истошно заорал мой незваный гость.
— Что там у тебя такое? — как я ни старался, но мачеха таки расслышала посторонний шум.
— Ничего особого, соседи мебель таскают и меня на помощь зовут. Так что прости, мне надо бежать. Если что, пиши, я на связи! — скороговоркой сообщил я и закончил разговор. Потом подумал еще пару секунд, включил его на запись и положил на стол.
На что угодно могу сам спорить, это приперся разобиженный Шафиров. Он хочет разборок? Что ж, он их получит. Я повернул ключ и резко открыл дверь, после чего злющий как лесной кот Григорий ворвался в мою комнату.
Убогий даже не задался вопросом, с чего это я сразу же захлопнул дверь. А всё предельно просто. В комнатах камер нет. В коридорах — есть. Если бы я выяснял отношения с второкурсником в коридоре, это стало бы достоянием общественности и поводом для созыва дисциплинарной комиссии. А так, подумаешь: один студент заглянул в гости к другому. А у себя в комнате я волен вести себя как угодно.
— Ты чо со мной сделал, нна? Какого лешего от меня теперь друзья шарахаются и обзывают всячески? Да я тебя урою, слышишь?
Понятно. Деда он просто не запомнил. Может, это с какой-то стороны и неплохо…
Я не стал ничего отвечать, а вместо этого резко ударил Шафирова в солнечное сплетение. А потом еще раз, дождавшись, пока он согнется, приложил локтем по спине, вынудив его упасть. Затем взял его руку на болевой прием и навалился сверху, прижав коленом второе плечо. Не самая удачная позиция, но пациент надежно зафиксирован, и это главное.
— Больно, падла!
— Тебе и так два раза тебе от Кутайсова и Головкина досталось, так что не привыкать уже. А достал ты меня просто нереально. Совсем с головой поссорился?
— Да ты хоть понимаешь, на кого ты гонишь?
Вместо ответа я еще немного довернул захваченную руку противника так, что он взвыл от боли.
— Слушай, запоминай и потом не говори, что тебя не предупреждали. Еще хоть раз обратишься ко мне со словами «эй, ты!» — рискуешь нарваться на полный игнор. Будешь орать у меня под дверью — разобью тебе физиономию и скажу, что ты споткнулся. Мне наплевать на тебя и твоих дружков. Я человек мирный. Но когда ко мне лезут и отвлекают от действительно важных дел, я раздражаюсь. Вот сейчас я как раз раздражен. И не приведи Всесоздатель узнать тебе, что такое, когда я злюсь. Уяснил?
— Да пошёл ты!
Тяжелый случай. Упорный клиент попался. Ну да ничего, и таких лечили.
Лезть к нему и править воспоминания я не собирался принципиально. Мне было надо, чтоб хотя бы один из этой проблемной троицы держался от меня подальше. А там и остальных отошью. Поэтому я еще замысловатее изогнул захваченную мною руку, одновременно так переместив колено, что парню сейчас должно было стать по-настоящему больно.
Григорий взвыл и попытался меня скинуть. Ха, как бы не так!
— Я понятия не имею, что за умопомрачение на тебя нашло, но если ты и впрямь по парням спец, то ко мне больше никогда не подходи. Я когда увидел, как ты к Кутайсову целоваться полез, меня едва не вывернуло.
— Я нормальный! И я вообще этого не помню! Это ты со мной что-то сделал!
— Что-то не припоминаю ни единого случая, чтобы личные предпочтения по чужому щелчку пальцев менялись. Может, ты того, латентный? — я не мог отказать себе в удовольствии слегка поиздеваться над Шафировым.