— Всё верно, чертяка, всё верно. Хотя, положа руку на сердце, я бы предпочел вернуться в свои юные года и закончить ту самую Академию, где ты сейчас учишься, и из которой меня поперли, как только стало ясно, что второго дара у меня нет, а первый внезапно оказался вне закона.
Мы помолчали. Честно? Я просто не знал, что сейчас сказать и как поддержать деда. Да, дела давно минувших дней, но… представляю, как ему было обидно. Без вины виноватый. Но…
— Ты говорил, что изначально работал консультантом в особом отдела по контролю за использованием магических способностей. А как и когда ты туда попал? Я почему-то думал, что сразу со студенческой скамьи?
— Нет, чертяка, — грустно усмехнулся Игорь Семенович. — Обо мне вспомнили сильно позже, предварительно истрепав все нервы проверками. Если бы не Израилыч, думаю, так бы и оставался я аутсайдером и неблагонадежным человеком, которого априори подозревают в том, что он лишь притворяется законопослушным.
— Ты так часто поминаешь этого Израилыча. Интересный человек?
— О! Легенда! И я бы сказал, что интересный он во вторую очередь. А в первую — опасный! Откуда, думаешь, у Карпуши такой взгляд характерный? От учителя перенял.
— А ты как с этим Израилычем познакомился?
— Известно как, — вздохнул дедуля. — На светских приемах. Он хорошо постарше меня был. Любил… покровительствовать, скажем так. То подскажет что-нибудь эдакое, то легкий экзамен устроит и похвалит: мол, отличный менталист растет… Но это, понятное дело, было до запретов всех. Даже еще до моей женитьбы. Я тогда в свет с родителями выезжал, да пригреет их дух Всесоздатель. Ну, что еще ты хочешь обо мне узнать?
— О, у меня огромный список! — оживился я и потер руки.
— Тогда точно не сегодня. Сам сказал, что тебе уже пора ехать, да и я водителя для тебя уже вызвал. Побереги мое сердце, поменьше пользуйся общественным транспортом. Кольнут тебя в толчее шилом в бок, и буду я потом на себе остатки волос рвать, что не уследил и не уберег.
— Вроде как, я и сам туда не рвусь, честно. Сегодня вот на такси ехал. Не накручивай себя. Но про юность твою я еще поспрашиваю, даже не думай отлынивать от почетной роли деда.
— Это какой же?
— Наставлять молодежь на путь истинный собственным примером! — назидательно поднял я палец и свел брови, имитируя высшую степень суровости.
— Ах, чертяка, знаешь, на какой кривой козе подъехать! Но я твои хитрости все наперед вижу!
— А назад? — невинно осведомился я, одновременно придав Филину импульс, и тот почти невесомо хлопнул деда по плечу.
Игорь Семенович почувствовал касание, подскочил, обернулся и, разумеется, никого не увидел, после чего погрозил мне пальцем, нимало не сомневаясь, кому обязан такой достоверной галлюцинацией.
— Ты мне это! Не хулюгань тут!
— А то что? Пароль от халявы в «Пижонах» отменишь?
— Ой, иди уже, а?
Сидя в машине, я вспоминал нашу встречу и поневоле улыбался. Дед начал открываться передо мной. Будто спрятавшаяся в раковину улитка, которая тихонько выглядывает оттуда, показывая свои рожки. А мне… мне действительно была интересна его жизнь. Пусть наше родство было, в силу понятных причин, неполным, но по духу Семеныч был моим человеком. Прикольно представить, как при иных обстоятельствах они сидели бы с деканом Валерием Старостиным и обсуждали тонкости своего ремесла…
Минут за десять до прибытия на место я получил сообщение от Эраста, который интересовался, может ли он забежать ко мне в гости. Я прикинул, когда точно должен оказаться в общаге, написал ему, к какому времени встречу его там, и посмотрел в окно на сумеречное шоссе. Кой веки раз я чувствовал себя счастливым и хотел как можно дольше продлить это мгновение.
Миндель неожиданно запоздал аж на двенадцать минут. Зато явился с банкой безалкогольного коктейля, понятно кем смешанного, и двумя шавермами, горячими и восхитительно пахнущими.
— Я подумал, лишним не будет, — подмигнул он мне.
— Вот уж точно нет! — заверил я его и приступил к трапезе.
От шавермы осталось меньше половины, когда в стенку три раза постучали.
— Ты слышал? — встрепенулся Эраст.
— Разумеется, — кивнул я и тоже ответил тройным перестуком, после чего обтер руку салфеткой и достал дальфон.
Милана спрашивала, можно ли ей зайти, и я ответил, что не вижу никаких проблем. Тем более дверь я даже и не закрывал.
Сонцова, вопреки обыкновению одетая в красивое домашнее платье, а не вечные футболку и спортивки, открыла дверь и впорхнула в мою комнату.
— Ты⁈ — сузила она глаза и мгновенно превратилась из миловидной девушки в разъяренную кошку.